Чтение онлайн

Ирод торжествовал победу над ненавистной царицей, которая попортила ему немало крови. Октавиан вернул Ироду многие территории. Его царство теперь расширилось почти до размеров, достигнутых еще при хасмбнейских монархах. Октавиан понимал, что ему предстоит столкнуться с Парфией, а Ирод был как раз тем человеком, который был нужен в этом районе. Октавиан наделил его титулом «филоромайос» — «приверженец Рима» и добавлял к нему слово «филокайзар» — «поклонник Цезаря», ибо так звали Октавиана, преемника Цезаря, а как монарху-клиенту ему присвоили официальное звание «друга и союзника римского народа». Ирод переметнулся в лагерь более удачливого правителя не только ради собственной выгоды. Он прогнулся перед новым хозяином, зато проявил твердость в политическом курсе, который избрал: процветание Иудеи и всех евреев под покровительством Рима.

И снова Ирод возвращался домой победителем. «Казалось, — размышлял Иосиф Флавий, — будто по милости Божьей, чем больше была опасность, тем более блестящими были его успехи». С самых своих первых шагов во власти Ирод твердо верил в свой талант и в то, что его ждет успех. Неудачи не выбивали из седла, а укрепляли волю. Последующие успехи только усиливали его обаяние и влияние на тех, кого он вел за собой. Разумеется, он балансировал на острие бритвы: герой, которого толпа превозносила только накануне, может быть на другой день осмеян ею, если его постигла неудача. Реакция будет тем сильнее, чем больше было обаяние. Толпа смотрит тогда на павшего героя как на равного себе и мстит за то, что поклонялась прежде его превосходству, которого не признает теперь. Верующие всегда с особенной яростью разбивают богов, которым некогда поклонялись.

Но дома Ирод не находил отдыха, поддержки и покоя. Он по-прежнему страстно любил свою жену и сыновей от нее, двум старшим он дал поистине царское воспитание. Существует талмудический рассказ, согласно которому Мариамна поднялась на башню и бросилась вниз со словами: «Знайте, тот, кто назовет себя потомком Маккавеев, — раб и сын рабов, потому что все потомки Маккавеев погибли». На самом же деле Мариамну в 29 году до н. э. убили по приказанию обезумевшего Ирода. Он всю жизнь чувствовал к Мариамне мощную агрессивную страсть, и зависимость от нее приводила его в бешенство. Она говорила ему то, что никто не осмелился бы сказать, делала то, что хотела. И все-таки он был твердо убежден, что Мариамна виновата перед ним, и считал, что у него не было иного выхода, как казнить ее. Ирод метался по дворцу, словно раненый лев. «Сердце его преисполнилось отчаянием столь же неистовым, сколь неистова была его любовь», — пишет Иосиф Флавий. Но того, что свершилось, не вернешь. Более того, убив Мариамну, Ирод даже почувствовал облегчение. Он не стал хоронить жену в пещерном склепе по обычному иудейскому обряду, а положил в гранитную раку и «залил медом», как это было принято в Вавилоне. «Покойников вавилоняне погребают в меду», — писал Геродот. На деле же в Вавилоне тела умерших пропитывались полупрозрачной ароматической смолой — бальзамом или обмазывались воском. Бальзам был похож на густой мед, оттого и пошли рассказы, будто Ирод залил тело жены медом. Говорят, 7 лет Ирод приходил плакать над ней, больше жалея не ее, а самого себя: любимая кукла не захотела играть по его правилам. Смерть жены стала критической точкой в душевной болезни Ирода. Он сделался патологически подозрителен и жесток, начал совершать бессмысленные поступки.

Мать Мариамны Александра теперь осталась один на один с Иродом, и она была уверена, что тоже не уцелеет. Лишившаяся по злой воле царя сына, отца и дочери, потеряв римских покровителей, она дошла до крайности и готова была на отчаянные шаги. Ирод же тяжело заболел от пережитого нервного напряжения. В это время Александра обратилась с предложением участвовать в заговоре против него к начальникам двух иерусалимских крепостей — новой крепости Ирода Антонии и старого хасмонейского дворца-замка Акра в Верхнем городе. Оба были друзьями Ирода, но выбирать Александре уже не приходилось. Она хотела убедить начальников крепостей, что, поскольку Ирод болен, естественным регентом является она сама. Но начальники крепостей все доложили Ироду. Александру казнили в 28 году до н. э. Заодно среди Хасмонеев были проведены новые чистки, так что палачи не сидели без работы.

Ирод шаг за шагом подчинял себе все стороны жизни подвластной ему страны. Самоуправление в городах становилось минимальным, бюрократия — централизованной. Руководящие посты занимали ставленники Ирода. Чтобы подавить сопротивление в самом зародыше, огромное внимание уделялось безопасности. Как писал историк Фукидид: «Все тираны, бывшие в эллинских государствах, обращали свои заботы исключительно на свои интересы, на безопасность своей личности и на возвеличение своего дома. Поэтому при управлении государством они преимущественно, насколько возможно, озабочены были принятием мер собственной безопасности». Скопления людей разгонялись, а народные собрания были под запретом. «Не разрешались никакие собрания граждан, — пишет Иосиф Флавий, — нельзя было ни ходить вместе, ни находиться вместе, за всеми передвижениями следили». Шпионы властей совали нос повсюду. Крепости, построенные Иродом, имели мрачную репутацию темниц, где били и пытали.

Все начинания Ирода требовали огромных расходов. Постоянным источником дохода царской казны служили обширные поместья, принадлежавшие лично Ироду, многие из которых были отобраны у Хасмонеев. Некоторые из этих земель сдавались в аренду. Ирод продавал воров и разбойников в рабство за пределы царства. С точки зрения правоверных иудеев, это было ужасно: иудейский закон не позволял продажу рабов иноверцам. Климат Иудеи — засушливый, земля — скудная. На доход от земледелия рассчитывать не приходилось. Чуть больше дохода приносило животноводство. Наиболее плодородные земли находились в Галилее. Они годились для земледелия, но вывозить оттуда зерно было невыгодно. «В Галилее, — говорится в Талмуде, — легче вырастить легион олив, чем в Палестине вырастить ребенка». Здесь же находились озера, где ловили рыбу. Земледелие, животноводство и торговля все-таки приносили некоторую часть дохода государству. В стране были высокие налоги и различные поборы. Население облагалось подушным и земельным налогом, налогом на домовладение и куплю-продажу. В казну шли средства от таможенных пошлин. Состоятельные люди, как в Иудее, так и за ее пределами, взыскивали подати с тех, кто от них зависел, и вносили дары в казну. По стране рыскали мытари — сборщики податей. Ко всем своим талантам Ирод был еще и предприимчивым коммерсантом. Он ссужал деньги соседним арабским государствам под высокие проценты, из-за чего между этими странами и царством Ирода существовала постоянная напряженность. Коммерческая деятельность традиционно не пользовалась уважением у иудеев. Но Ирод был далек от этих предрассудков. Иерусалимский Храм служил правительству и его чиновникам национальным банком, к тому же Ирод основал царские банки во всех административных центрах. Иудеи мужского пола старше 20 лет, жившие за пределами царства, делали пожертвования Иерусалимскому Храму, что очень раздражало окружавшее их коренное население, поскольку деньги утекали за рубеж. Ирод также заключил ряд очень выгодных сделок с Римом.

Ирод проявлял щедрость, особенно когда дело касалось неурожаев и других бед. Он осыпал подарками Сирию, Элладу и другие местности, куда ему приходилось заезжать во время своих путешествий. На Родосе он на собственные средства построил Пифийский храм. В Никомедии помог соорудить большинство общественных зданий, центральную улицу Антиохии он украсил двумя рядами портиков, а всю занимаемую городом площадь велел вымостить шлифованными плитами; он дал значительные средства элейцам на устройство и проведение Олимпийских игр и возродил эти древние состязания. Помимо этого, он помогал многим городам и частным лицам, так что справедливо прослыл одним из самых щедрых государей своего времени. Иосиф Флавий отмечает, что благотворительность прибавила Ироду популярности и порождала у людей вопрос, что это за человек, в котором уживались жестокая мстительность и невиданная щедрость. Это объясняется несколькими причинами. Прежде всего, Ирод, конечно, старался подправить свою негативную репутацию. Ему очень льстило сознание, что он благодетельствует, ему нравились проявления восторженной благодарности. Это сильно повышало его самооценку. Но, в то же время, став полноправным хозяином в стране, он был заинтересован в сохранении своего «хозяйства» в наилучшем виде. Сокращение налогов было обычным делом для всех правителей в трудные для страны времена. Но в 25 году до н. э. страну поразила засуха. Всходов практически не было, запасы иссякли, а вскоре начались вспышки чумы. Ирод выделил за свой счет помощь: рабочих и закупленное в Египте зерно. Впрочем, иудеи вообще имели богатые традиции заботы о бедных.

У Ирода было 15 детей и 10 жен, но он отдавал себе отчет, что искренне его никто любить не будет, лояльности можно добиться только кнутом и пряником. Он высоко поднялся, как и мечтал. Никому не доверяя и поэтому ни с кем не сближаясь, Ирод был бесконечно одинок в своих заоблачных высотах. Подданные безропотно подчинялись одному взмаху его руки. Он мог разрушить, а мог построить, обладал огромной властью, значительной свободой действий. И тем не менее, он испытывал боль от ежедневного существования, тяжесть огромной ответственности за эту свою свободу, потому что никто за него не мог решить его проблемы. Иногда он сам себя спрашивал: ради чего все эти сокровища и дворцы? Зачем ему власть? Даже царь смертен, а он боялся смерти. Только в бою Ирод совершенно забывал, что смерть имеет и к нему отношение. Он считал, что думать об опасности в битве — пустое дело, что будет, то будет. Загробная жизнь? Но жизнь ему нужна была здесь. Его дни состояли из ежечасного балансирования на грани жизни и смерти. В молодости он бросал вызов своим страхам отчаянным безрассудством. Если сначала он испытывал от этого подъем, то со временем защитная система его психики начала давать сбои. Ему трудно было смириться с мыслью, что он исчезнет бесследно. Ирод напрасно утешал себя, что истинное бессмертие в его великих деяниях, которые будут передаваться в рассказах из поколения в поколение. Царь впадал в тяжелейшую тоску или ярость, плохо спал и часто во сне кричал, когда ему снились кошмары. Его душевный недуг прогрессировал.

Население страны, которой правил Ирод, было очень пестрым: оно состояло из истинных иудеев, неортодоксальных иудеев, таких как самаритяне, новообращенных, как галилеяне и идумеи, и многих других народов — греков, сирийцев и арабов, — которые не являлись иудеями. Ирод должен был одновременно казаться в глазах народа правоверным иудеем и проводить политику Рима, от которого зависел успех во всех его делах. Август добивался, чтобы Иудея стала образцовым эллинским государством-клиентом, и Ирод целиком поддерживал его. Но, вводя в жизнь своей страны элементы греко-римского быта, Ирод не только угождал своим римским хозяевам. Он искренне считал римско-эллинскую культуру наиболее прогрессивной. Историк Ф. Дидон писал, что Восток был колыбелью религии, Рим вырабатывал науку права, управления и политики, Греция обладала гением формы, эстетики и философии. Рим управлял своими провинциями либерально, держать подчиненных на длинном поводке ему было выгодно. Наиболее прогрессивные иудеи понимали политику Ирода и соглашались с ней. Бунт в данной ситуации был бы заранее проигран. Все-таки нововведения Ирода принимались еврейскими народными массами, мягко говоря, без энтузиазма. Ирод стремился к тому, чтобы правящая верхушка отказалась от ненависти к эллинской цивилизации, преодолела невежество и консерватизм.

Но греческий рационализм был особенно ненавистен радикально настроенным палестинским иудеям. Они все время помнили о своих победах под предводительством Маккавеев, им казалось, что все можно повторить. В принципе, Хасмонеи не были против эллинизма вообще, их главная цель — соблюдать Закон, но Ирод еврейскую мораль довольно прямолинейно приспосабливал под свои решения или вовсе игнорировал. Надо отдать ему должное: Ирод не насаждал эллинизм среди евреев силой. Наиболее трудно было сохранить равновесие между еврейскими традициями и иноземными нововведениями, это удавалось не всегда, и именно исключения западали в людскую память. Но царь гнул свою линию, следовал римско-эллинскому примеру всюду и возводил постройки с использованием самых последних технических достижений. Еще в эпоху Александра Македонского в еврейский быт вошли публичные бани, наподобие греко-римских бань, при Ироде этот обычай стал повсеместным. В баню ходили ежедневно, как в клуб. Здесь были библиотека, оборудование для занятий спортом, можно было сделать массаж, посоветоваться с врачом, отдохнуть в саду, беседуя с друзьями. Римская баня была особым демократическим местом, там можно было расслабиться как ни в одном другом общественном месте. В связи с популярностью бань в иудейских городах появилась развитая водопроводная система.

После победы Октавиана при Акции Ирод пожертвовал деньги на строительство, которое велось в этих местах в ознаменование победы. Чтобы отметить победу Октавиана, в 28–27 годах до н. э. Ирод учредил Акцийские игры, которые должны были проводиться каждые яетыре года. Игры включали скачки, театральные, музыкальные и атлетические состязания и борьбу диких зверей. Для этих представлений были быстро воздвигнуты три отдельных здания. Иродов ипподром находился в черте города, южнее Храма, два других сооружения — за городскими стенами. Его театр располагался на гребне горы Эр-Рас недалеко от Иерусалима, где на склоне и теперь сохранились его следы. Амфитеатр планировался где-то на равнине Рафаим.