Чтение онлайн

Итак, подготовку к празднику жизни гости вместе с хозяевами решили проводить не в комнате, а непосредственно, на кухне: там и места побольше, чтобы мясо разделывать - и плитка помощнее. Гости совсем не думали, что их кулинарные приготовления произведут такой фурор на всё население филологической общаги - а представители принимающей стороны, Гомбо и Зорик, никак не думали, что именно в этот вечер и на этой кухне выдруг обнаружится, что у них в общаге столько друзей! Иначе, чем ещё можно объяснить, что через каждую, буквально, минуту, на пороге кухни появлялся кто-нибудь из здешних обитателей - неважно, однокурсников, или старших - и весело приветствовал их:

– О, привет, Зорик! здорово , старина! Готовите? Праздник у вас? Клёво! Зайдём, поздравим!...
– а когда кулинарные приготовления были закончены и вся четвёрка переместилась в комнату, действительно, туда стали заходить и поздравлять, присаживались "на две минуточки", выпивали-закусывали - и, пожелав счастья "имениннику", быстренько убегали...

Через десять минут таких "посиделок". один из "квартирантов", недоумённо глядя на хозяев, спросил:

– Я, однак-то, не понял, парни: у кого из вас день рожденья-то?

– Ни у кого, - невозмутимо ответил Зорик.

– А чо они, однак-то, вас поздравляют всё время?
– не унимался гость.

– Жрать хотят, - подал голос тихоня Гомбо, - а у нас мясо, однако...

– Так нада им дать мяса, и пусть сами готовят!
– резонно возразил гость, - а то, они у нас всю водку выпьют - а у нас мала. У вас ещё есть, однако, водка?...

– Много давать придётся, - возразил Зорик, - они все жрать хотят, вся общага. А водку у коменды купить можно, если чо...

– Тогда, однако, зови их и скажи: кому, однак-то, мяса надо - пусть к машине идут! А то, не дадут посидеть, однако! Скажи: щас спущусь и дам, кому мяса нада...

...Через час в общаге царило редкое оживление: на всех пяти этажах, в кухнях и в комнатах на плитках студенты варили, тушили, жарили мясо... В своей комнате, украшенной букетом из сухих трав и репродукцией Обри Бёрдслея, откинув прочь репринт Андрея Белого, на кровати страдала от переедания красавица Ритка. На соседней кровати, с томиком Блока в руках, страдала верная подруга Наташа... На насыщение всех голодных ушло больше половины коровьей туши - но приехавшие буряты ничуть не жалели об этом: договорившись с комендой, что они поживут у парней пару дней, они выдали вредной тётке кусок стегна - да ещё и получили с неё пять "полбанок". Праздник продолжался...

...А ещё через два дня гости уехали. Провожать их собралась, едва ли, не вся общага. Зорик и Гомбо - тихие и незаметные прежде троечники - за эти дни вдруг сделались очень уважаемыми в общежитии людьми. Когда грузовик отъехал от крыльца общежития, Гомбо почувствовал, что кто-то осторожно трогает его за плечо. Он обернулся. Рядом стояла факультетская красавица Ритка - эстетка, недотрога и любительница поэзии Серебрянного Века:

– Гомбочка, миленький... Скажи: а ваши буряты к нам ещё приедут?
– в глазах у Ритки светилась чистая, почти детская надежда, - скажи, ведь буряты к нам ещё приедут?... правда же?...

...Кто-то говорил мне, что через полгода после этого Ритка вышла за Гомбо замуж. Правда или нет - не знаю.

Сашка Вольф не был "белокурой бестией" - он был (и доселе остаётся) самым, что ни есть, семитско-семитствующим семитом. Правда, это не важно - важно другое: внешность у Сашки - не то, чтобы ярко-выраженная семитская, скорее - этакая обще-южная: чёрные кудрявые волосы, карие глаза, кожа смуглая опять же... Принять его можно хоть за грека, хоть за итальянца, хоть за кавказца. Ну, и пользуется этим Сашка иногда при соблазнении юных дев... Впрочем, это тоже неважно.

А важно, как мы увидим из дальнейшего повествования, где и кем Сашка Вольф работает. А работает он - на зависть всем нам!
– там, где ему платят зарплату за то, что интересовало его с самого детства. Правда, платят не так, чтобы очень - но, тем не менее... В музее работает Вольф, научным сотрудником. А так как с детства он буквально помешан на старинном оружии, то числится он в музее ни кем-нибудь, а ведущим специалистом, ответственным за изучение и сохранение музейного собрания аркебуз, палашей, мортир, фузей и прочего колюще-режуще-стреляющего антиквариата. То есть, Сашке не только удалось воплотить в профессию своё детское увлечение, но и стать чем-то вроде живой иллюстрации к замечательному рассказу Михаила Веллера про оружейника Тарасюка. Такие вот дела...

А теперь - собственно, вводная часть закончилась, и мы переходим, собственно, к повествованию о том, как Вольф, тратя личные деньги и время во имя торжества исторической науки, едва не стал жертвой ментуозной бдительности и не превратился в исламского террориста-подрывника - со всеми вытекающими...

Итак, дело было так:Сашу Вольфа я встретил на улице 31 августа 2001 года - день в день, ровно десять лет назад. Был тёплый летний вечер, который я надеялся провести с кружечкой пива в одном летнем кафе, которое мы в том сезоне очень любили, и которого - увы!
– больше не существует. Я неторопливо шёл по улице, предвкушая, как сейчас сяду за столик, как появится кто-нибудь из знакомых, как мы неторопливо поболтаем о том, о сём... А тут - Вольф навстречу несётся: глаза горят, вся фигура - в каком-то порыве вперёд. Не иначе, как тоже спешит пивка попить после целого дня, проведённого среди музейной пыли.

– Шолом!
– говорю, - привет хранителям древностей, сдувателям пыли веков с артефактов! Пойдём, что-ли, по кружечке портера откушаем?...

– Не могу!
– говорит Сашка, - лучше идём со мной, и скорее! Тут - такое!...

– Чего стряслось-то?
– спрашиваю, - и где это видано, чтобы ты от потребления пива уклонялся?

– Понимаешь, - говорит он, сегодня директору музея позвонили какие-то таджики - они ремонтируют старый особняк на углу Проспекта и N-ской улицы, бывший штаб кавалерийской дивизии, ну, ты знаешь этот дом... Так вот: они там, не то в подвале, не то на чердаке какие-то сабли нашли, винтовки ржавые, штыки, наганы... Ну, сам понимаешь: такого "счастья" им даром не надо - а в милицию звонить страшно: они же через одного - без документов, да с нарушением регистрации... Короче, позвонили они в музей: забирайте, мол - да мал-мала деньга туда-сюда давай. Вот меня и отправили, - Сашка выразительно посмотрел на меня, - пойдём со мной! Поможешь всё это хозяйство в музей доставить!

Я представил, как мы с Вольфом сейчас пойдём через весь проспект в его музей - увешанные ржавыми мосинскими винтовками и кавалерийскими шашками, со штыками и с наганами за поясом... Почему-то, воображение нарисовало мне такую картинку, что мы ещё через весь Центр покатим ржавый, облепленный паутиной пулемёт "Maxim"... И решил отказаться. Спросил только - так, без особой надежды:

– А одной-двумя шашками из этого арсенала разжиться не получится? Если да - проставляюсь пивом...

– Ну что ты!
– Вольф замахал руками, - они же директору музея сказали, сколько там чего! Да и нехорошо это: этим вещам место - в музее, а не в частной коллекции!

Ну, тут уж я совсем отказался - и Вольф ушёл, меряя проспект семимильными шагами. Энтузиаст несчастный...

А я пошёл пиво пить.

Как выяснилось позже, Сашке вовсе не грозило тащить весь, найденный таджиками, арсенал на своих плечах: в родном музее его снабдили какой-то суммой денег, чтобы он взял машину и привёз всё найденное в музей. Но я об этом не знал.