Чтение онлайн

В начале девяностых особой популярностью, среди прочих, пользовалась словенская группа "Laibach" (если найду ролик, то непременно размещу его в конце этого поста)... И вот, на следующий вечер, с последним ударом соседки молотком по батареям из шести огромных концертных колонок, разложенных по всей квартире строго динамиками вниз, на её дурную голову полились волшебные звуки. Это было нечто! В течении трёх или четырёх минут, пока звучали лайбаховские аккорды, мы ощущали себя так, как будто стоим на палубе корабля - деревянные перекрытия в квартире синхронно вибрировали, словно палуба во время средней качки. И на следующий вечер, едва Валентина Сергеевна дала о себе знать, все мы - и, в первую очередь, она - услышали мощные лайбаховские аккорды. И на третий вечер - тоже...

А на четвёртый вечер "музыкальной заявки" молотком по батарее с первого этажа не последовало - впервые за полтора месяца... Но я решил не нарушать такую замечательную традицию - и вновь, словно делая контрольный выстрел в голову - запустил кассету "Laibach"...

– Ладно, достаточно! Выключай!
– заявила мама.
– Не дай Бог, у старой дуры ещё инфаркт случится - мы же и виноватыми окажемся...

А я был молодым, весёлым и злым. И я ответил маме:

– Такие сволочи от инфаркта не умирают! Просто, когда истекает их срок действия, их кладут в папку, завязывают тесёмки, на папке ставят номер, и сдают в областной партийный архив, на углу Марата и Российской - так что, пусть слушает! Я её теперь каждый вечер, пока "Принципы" не заберут свои иерихонские трубы, буду приобщать к сокровищам мировой рок-культуры...

Но "Принципы" свою аппаратуру забрали на следующий день - и осуществить задуманное у меня не получилось. Правда, приобщение Валентины Сергеевны к Прекрасному не прошло для неё напрасно: почти пять лет та небольшая квартирка принадлежала нам, пока мы не продали её - и ни разу после этих концертов я не слышал никакого стука по батарее. И утюг в моих собак из окна первого этажа не летал больше (а я так надеялся, что он вылетит - а я его заберу себе). И "анонимок - мы, нижеподписавшиеся" Валентина больше на меня не писала - вообще, старалась вести себя тихо-тихо...

...С того времени прошло, без малого, восемнадцать лет. Уже давно продана квартира, уже давным-давно развалилась навсегда после смерти Мазитова группа "Принцип Неопределённости" (вернее, она ещё до Вадиковой смерти развалилась)... Уже скоро год, как нет на свете моей мамы... Но недавно я увидел на улице знакомую фигурку: длинная и прямая, как швабра, плоская, как стиральная доска и унылая, как Устав караульной службы, мне навстречу шла Валентина Сергеевна. Неужели, её срок действия ещё не истёк?...

Кинотеатр "Художественный" - один из самых старых в городе: он был открыт в начале прошлого века сыном турецкого подданного, греком с трудно произносимой фамилией Ягджоглу. Открыт в специально построенном для него здании на улице Большой, на торце квартала между улицами 1-й и 2-й Солдатскими. А через несколько лет кинотеатр купил давнишний конкурент Ягджоглу - итальянец Антон Иванович Дон-Отелло. О нём я обязательно расскажу при случае - Антон Иванович был во всех отношениях, личностью незаурядной, заслуживающей не только отдельного повествования, но даже и памятника (господин Кондрашов, это я Вам намекаю).

В совецкие времена кинотеатр сохранил своё прежнее название, но появилась у него и одна, достаточно специфическая функция, о которой ни Ягджоглу, ни Дон-Отелло даже не подозревали: кроме кинозала, предназначенного для просмотра фильмов всеми желающими, на втором этаже кинотеатра оборудовали уютный зальчик для, так сказать, "слуг народа". Попасть туда можно было через отдельную дверку, которая хотя и выходила на центральную улицу, но сильно в глаза не бросалась и была всегда закрыта. Те, кому надо, кому положено, знали, что за этой дверкой расположен уютный холл, отделанный диким камнем, и лестница, ведущая на второй этаж. А на втором этаже был - и до сих пор есть!
– тот самый зальчик: оббитые тёмно-синей тканью стены, огромное полукруглое окно на улицу, удобные мягкие кресла и диваны, даже барная стойка. На одной из стен - естественно, экран, а рядом - о, чудо японской техники!
– видеомагнитофон "Sony", снабжённый пультом-"лентяйкой"! Это - в те-то годы, когда совецким обывателям и цветной телевизор казался роскошью...

Официально этот зал числился какой-то "просмотровой", в которой должна была собираться общественность, и обсуждать новинки совецкого и зарубежного синематографа. Но на деле, повторяю, никакая такая "обчественность" про этот VIP-кинозал ничего не знала - а собирались здесь, обычно, "ответственные товарищи": они первыми просматривали тут все новинки, которые приходили в город и должны были идти в прокат. Иногда, после просмотра, "ответственные товарищи" принимали решение, что вот такой-то фильм нужно показывать только с предупреждением на афише: "детям до 16 лет смотреть запрещается!". Радели "ответственные товарищи" об общественной нравственности...

Я не знаю, может быть, для себя они крутили здесь и порнушку - а что? всё может быть! вот, и барная стойка здесь есть - а значит, и алкоголь во время просмотра "товарищи" попивали... Вообще, нравы совецкой номенклатуры - тема отдельная, и я не буду на ней подробно останавливаться.

В 1988 году в совецком союзе шла так называемая "перестройка", сопровождавшаяся так называемой же "гласностью" и прочей "борьбой с привеллегиями". Уютный VIP-кинозал на втором этаже кинотеатра "Художественный" в следующем, 1989 году комсомольцы превратили в частный видеозал - а в 1988 году "товарищи" решили немного поиграть в демократию и стали устраивать в кинозале то, для чего он формально и был предназначен - для "общественных просмотров". Естественно, во время этих просмотров бар уже не работал - но в целом, публика здесь собиралась примерно, та же - только уже не в роли номенклатуры, а в роли "общественности.

Я тогда заканчивал школу, и подрабатывал внештатником на областном радио - набирал публикации для поступления в Университет. И вот однажды мой редактор Саша Петрович Шахматов откомандировал меня делать репортаж с такого "общественного просмотра", и я впервые оказался в этом самом VIP-кинозале - с кассетным "репортёром" на плече и зелёной корочкой удостоверения внештатника.

Что за "общественность" здесь собралась, стоит сказать особо: представители Горкома и Райкома КПСС, Горкома и Райкома комсомола, какие-то обесцвеченные тётки из женсоветов, из комитета защиты мира, из фонда культуры и детского фонда имени "лучшего друга детей". Здесь же тусовались парочка писателЕй и парочка художников, кто-то из театральных режиссёров, какой-то молодой - совершенно номенклатурного вида - профессор университетского истфака... Номенклатура на номенклатуре сидит, и номенклатурой погоняет! От постных комсючьих рож хотелось выть...

В дальнем углу, положив руки на палку-тросточку, сидел древний дедуля-ветеран, увешанный орденами, медалями, какими-то значками и прочей продукцией Ленинградского монетного двора - он представлял здесь городской Совет ветеранов. Дедуля сидел неподвижно, словно изваяние, и молчал. Остальные, тусуясь по залу перед просмотром, вежливо кивали ему. Неподвижный и молчаливый, он напоминал, скорее, не живого человека, а ярко украшенную новогоднюю ёлочку, которую поставили в уголок по случаю праздника. Если бы украсить этого дедушку электрической гирляндой с мигающими лампочками, то сходство было бы полным...

Показ начался. Фильм, уже не помню, какой, крутили не на киноэкране, а на видео. Собравшейся "общественности" предстояло решить, можно ли позволить этим буржуазным перерожденцам, этим барыгам-кооператорам демонстрировать то, что записано на кассете, в своих растленно-буржуйских видеосалонах, и не подорвёт ли этот самый фильм социалистических устоев общества.

О чём был фильм, как я уже и говорил, не помню. Помню только, что была там какая-то лёгкая эротика - но, вообще, фильм был не "про это". Да я, к тому же, постоянно отвлекался от того, что происходило на экране, и с интересом наблюдал за "общественностью". Номенклатурные мужики и тётки смотрели на экран, похотливо потея и тяжело дыша, сморкаясь и пукая - а когда у них уже не было сил возбуждаться дальше, они останавливали кассету, и начинали своё "обсуждение". Тут уж они надевали на себя привычные маски казённой пристойности, и включали привычную пластинку: