Иронические и саркастические мысли на разные случаи жизни
Шрифт:
– А разве об этом вас спрашивали? а знаете ли вы, милостивый государь, что за подобные рассуждения в военное время расстреливают.
«Невинные рассказы»: 3, 15
<Щедринский администратор:> «Если они не понимают своих выгод, то весьма естественно, что нужно делать им добро против их желания…»
«Невинные рассказы»: 3, 25
«<…> я так скажу, что это один из главных рычагов администрации, чтоб всем было весело! Если всем весело, значит, все довольны – это ясно, как дважды два!»
«Невинные рассказы»: 3, 42
«<…> народ, ваше превосходительство… это его, можно сказать, единственная забота, чтоб быть нравственным… Если уж и в народе нет нравственности, что же такое будет?»
«Невинные рассказы»: 3, 48
«Борода глазам замена: кто бы плюнул в глаза – плюнет в бороду!»
«Невинные рассказы»: 3, 61
<Об отношении к начальнику:> «Я вам так скажу, что я и купаться-то бы перед ним в одной рубашке не осмелился, а так бы вот в мундире и полез в воду…»
«Невинные рассказы»: 3, 62
«Раздайся, грязь, навоз ползет!»
«Невинные рассказы»: 3, 63
«<…> для сердца начальника дороже всяких почестей, дороже всех богатств сердечное расположение подчиненных».
«Невинные рассказы»: 3, 69
«<…> ничто так не услаждает наших досугов, как разбор родства и свойства сильных мира сего».
«Невинные рассказы»: 3, 107
«Не знаю, как в других местах, а в нашем городе и в нашем обществе всякая новая семейная радость наших вельмож поистине составляет семейную радость каждого из нас».
«Невинные рассказы»: 3, 107
«Некий административный лай».
«Невинные рассказы»: 3, 107
«А какое отдохновение может быть приличнее карт для служащего человека? Вино пить – непристойно; книжки читать – скучно, да и пишут нынче всё какие-то безнравственности; разговором постоянно заниматься – и нельзя, да и материю не скоро отыщешь; с дамами любезничать – для этого в наши лета простор требуется; на молодых утешаться – утешенья-то мало видишь, а всё больше озорство одно… Словом сказать, везде как будто пустыня. А карты – святое дело! За картами и время скорее уходит, и сердцу волю даёшь, да и не проболтаешься. Иной раз и чешется язык что-нибудь лишнее сказать, ан тут десять без козырей соседу придёт – ну и промолчишь поневоле. Нет, карты именно благодетельная для общества вещь – это не я один скажу».
«Невинные рассказы»: 3, 115
«Такого-то числа, встал, умылся, помолился Богу, был в палате, где пользовался правами и преимуществами, предоставленными мне законом и древними обычаями родины; обедал, после обеда отдыхал, вечер же провёл в безобидных для ближнего разговорах и увеселениях».
«Невинные рассказы»: 3, 116
«Непотребное время».
«Невинные рассказы»: 3, 125
«Генерал Слабомыслов».
«Невинные рассказы»: 3, 129
«Гений хозяйственной распорядительности».
«Невинные рассказы»: 3, 130
«В публичных местах нет отбоя от либералов всевозможных шерстей, и только слишком чуткое и привычное ухо за шумихою пустозвонных фраз может подметить старинную заскорузлость воззрений и какое-то лукавое, чуть сдерживаемое приурочивание вопросов общих, исторических к пошленьким интересам скотного двора своей собственной жизни».
«Сатиры в прозе»: 3, 260
«Нахальство и сознание ничем не сокрушимой силы».
«Сатиры в прозе»: 3, 262
«Генерал Конфузов».
«Сатиры в прозе»: 3, 267
«<…> каким образом должен действовать сам господин Конфузов? Очевидно, он должен источать бесконечные источники слёз умиления при виде тех задатков самостоятельности, которые успели проявить в последнее время россияне; очевидно, он должен восторженно размокать и с каждой минутой всё более и более обращаться в сырость под знойными лучами гласности!»
«Сатиры в прозе»: 3, 270
«Мы конфузимся, так сказать, скрепя сердце; мы конфузимся и в то же время помышляем: “Ах, как бы я тебя жамкнул, кабы только умел!” От этого в нашем конфузе нет ни последовательности, ни добросовестности; завтра же, если мы “изыщем средства”, мы жамкнем, и жамкнем с тем ужасающим прожорством, с каким принимается за сытный обед человек, много дней удовлетворявший свой аппетит одними чёрными сухарями».
«Сатиры в прозе»: 3, 270
«Силе можно ответить силою же; глупости и пустословию отвечать нечем».
«Сатиры в прозе»: 3, 270—271
«Чувствуешь, что жизненные явления мельчают, что умы и сердца изолгались до крайности, что в воздухе словно дым столбом стоит от вранья, сознаёшь, что между либеральным враньём и либеральным делом лежит целая пропасть, чувствуешь и сознаёшь всё это и за всем тем, как бы колдовством каким, приходишь к оправданию вранья, приходишь к убеждению, что это враньё есть истина минуты, придумываешь какую-то “переходную эпоху”, в которую будто бы дозволяется безнаказанно нести чушь и на которую, без зазрения совести, сваливаешь всякую современную нечистоту, всякое современное безобразие!..»
«Сатиры в прозе»: 3, 271
«Бессмысленные фиоритуры либерализма».
«Сатиры в прозе»: 3, 271
«История, думаю я, должна привести к просветлению человеческого образа, а не к посрамлению его, и с этой точки зрения необычайное изобилие накожной сыпи и упорная её устойчивость не только не радуют меня, но, напротив того, до глубины души огорчают».
«Сатиры в прозе»: 3, 273
«Умственное распутство».
«Сатиры в прозе»: 3, 282
«Требовался порядок; а если требовался порядок, то, натурально, ощущалась потребность и в начальстве».
«Сатиры в прозе»: 3, 286
«Толпа была весела, толпа развратно и подло хохотала».
«Сатиры в прозе»: 3, 286
«А может быть, ты скажешь мне, что при таких условиях жить невозможно. “Невозможно” – это не совсем так, а что “противно” жить – это верно».
«Сатиры в прозе»: 3, 289
«<…> в сущности, все мои усилия направлены только к тому, чтоб пощекотать у вас брюшко! В этом заключается вся моя претензия, и дальше её я не иду.