Чтение онлайн

Благодаря подталкиванию внутреннего голоса и нашим с Алинкой совместным стремлениям, мы теперь стали встречаться часто – несколько раз в неделю, а потом практически ежедневно и даже два раза выезжали за город по выходным дням с палаткой, где провели немало часов в тесных объятиях и контактах «на грани фола». После занятий я стал провожать Алину до перекрестка вблизи ее дома. К ней я зайти пока не решался, да и она не была настроена торопить события. Мне не верилось, что мы легко познакомились и сблизились за короткое время до состояния какой-то сложной единой пси-конструкции, спонтанно, без внешнего приложения сил. Было полное ощущение, что нас взаимно притягивает каким-то мощным гравитационным полем. Жизнь превратилась в пунктирную линию, замирая от встречи до встречи и вспыхивая при каждом новом соприкосновении. Я боялся только одного – какой-либо неожиданности, которая способна стать причиной разлуки навсегда. Это были путешествия, в которых мы прикосновениями исследовали только лишь наш, но все же и нам неведомый мир. Эта вселенная состояла из взглядов и касаний, но в ней были неприкосновенные области. Наверное, мы боялись что-то потерять в спешке и жажде близких отношений под действием экспансии гормонов и несдержанности.

Происходящее с нами было стремительным, но не было испытано временем. Силу взаимности мы тоже не могли измерить, хотя я быстро уверил себя, что мы созданы друг для друга. Конечно, это нашло в душе благодатную почву. Я опасался обидеть ее словами или действиями, поэтому никак не мог решиться на то, чтобы перейти деликатные барьеры отношений, хотя очень надеялся, что мы оба этого желаем. ВГ не стеснялся задевать меня в своей любимой манере иронических замечаний, касаясь «запретных тем». Они заключались в том, что мы целовались, но все-таки удерживались от близости, даже иногда оставаясь один на один во всем мире, например в палатке, установленной на опушке дремучего леса. Алина оказалась невероятно легкой в общении и контактах, она нередко подшучивала, видя мою стеснительность. Я и сам понимал, что все «препятствия» являются своего рода персональным творением, поскольку Алька ни разу не возразила против моих инициатив и попыток нарушить границы ее таинственного девичьего мира. Казалось, что она не только разрешит сделать все, в чем я проявлю инициативу, но и сама ждет этого.

Мы готовились к выпускным экзаменам, но при малейшей возможности устремлялись друг к другу, чтобы проводить время вместе. Ничего лучшего я не мог вообразить. Так пролетело много дней и встреч – иногда урывками, изредка – в полном радости общении. Часто фоном служила подготовка, а потом и сдача экзаменов. Эти выпускные испытания Алина проходила блестяще, она уверенно продвигалась к получению золотой медали. Я же намного отставал от нее и сдавал экзамены в основном на «четверочки». Конечно, сказался пресловутый пофигизм в отношении к учебе, который стал частью моего существования в старших классах школы. Решение пойти в науку породило равнодушие ко всему, что не сулило стать полезным на пути к профессиональному изучению нейронных сетей и структур мозга. Я был уверен, что без владения точными науками я не достигну своих целей, хотя и сам не слишком ясно их представлял. Вероятно, именно поэтому из всех предметов на «отлично» я сдал только физику, химию и математику.

Иногда ВГ с непомерным энтузиазмом «скребся» мне прямо в эмоциональную сферу и призывал к решительности. Случалось, что он намекал на острую необходимость познакомить Алину с родителями, но избегал пояснений, как это сделать. Казалось, он предвидит что-то темное и тревожится из-за этого. Конечно, я понимал его правоту и несколько раз порывался сообщить Альке о необходимости познакомиться с родителями, но внутри неизбежно возникал невидимый барьер. Преодолеть его я долго был не в состоянии. К моим незрелым колебаниям ВГ добавлял еще и свои «бзики», согласно которым я мог одним неосторожным, грубым движением вызвать лавину фатальных событий в наших отношениях с Алькой, то есть ненароком все и навсегда разрушить.

Впереди где-то в тумане рисовалась сдача вступительных экзаменов в вуз. Алина пока еще не решила, куда двинется сама, но одобряла мое увлечение нейронауками. Конечно, мы могли договориться о поступлении в один университет, и это помогло бы избежать многих недоразумений, а самое главное – избавить от грозящего, как темная арктическая ночь, расставания. Мне очень хотелось «расставить точки над i», однако вначале требовалось расставить сами буквы. Суматоха сдачи экзаменов не давала сосредоточиться на чем-то еще. Однажды все же наступил этот день – мы освободились от груза выпускных экзаменов, и перед нами предстала перспектива вылета в открытый бесконечный мир. Тут-то мы и сыграли в эти треклятые «гляделки» – уставились друг другу в глаза, и хотя это было далеко не в первый раз, во взглядах обнаружилось много нового.

Мой друг детства, одноклассник Толик, уже неоднократно хвастал, что в его распоряжении есть ключи от квартиры деда, пустовавшей два летних месяца в году, когда хозяева уезжали к младшей дочери куда-то на Урал для возни с внуками. Поколебавшись, я решился и попросил у него эти столь желанные для меня «ключи от счастья». Были ли они таковыми для Алины, я точно не знал, но тем не менее сразу же показал их моей любимой подруге, которая прониклась пониманием. Таким образом, все должно было произойти в последнюю неделю накануне выпускного бала. Не было никаких сомнений, что Алина должна быть прекрасна без одежды. Однако мы так много обнимались, что в моей памяти жила ее объемная трогательность. Мой самонадеянный ВГ неожиданно заявил: «Зачем тебе ее видеть без одежды? Наивные люди! Вы думаете, что оболочка важнее содержания. Вы не замечаете, когда приходит время думать о душе, а вы все еще заняты телом». «Жаль, что тебе это недоступно», – ответствовал я.

Конечно, и нам, плотным созданиям, прикосновения и даже объятия не позволяли создать образ завораживающей женской фигуры. Похоже, именно поэтому мужчины любят глазами. Все же я никогда не стремился раздеть ее взглядом всего лишь потому, что когда она была поблизости, меня охватывало какое-то почти религиозное чувство. Я смотрел на нее, и мне нравилось это делать без всяких задних мыслей, потому что одежда, какой бы она ни была, сразу же становилась для меня дорогой и милой частью Альки.

Тем не менее, когда это все-таки случилось, вид ее обнаженного тела нокаутировал меня вместе с внутренним голосом. Мне вспомнилось, что в мире любителей фантастики однажды случилось нечто похожее на дискуссию. Вопрос казался неразрешимым – смогут ли пришельцы из иных миров оценить красоту земных женщин? Доступны ли будут для них принципы и критерии земной красоты? Этот вопрос бесследно и безоговорочно исчез для меня, как только я обнял и поцеловал ее – обнаженную любимую Альку. Иногда под магией ее красоты я забывал, где нахожусь, и с трудом возвращался в реальность при сумеречном свете, узкими лучиками пробивавшимся сквозь занавешенные шторами окна. Бесконечности этих секунд не позволяли отвлечься или сосредоточиться на чем-нибудь в прошлом или настоящем, кроме нас двоих. Наша настороженность доминировала в первый день, когда мы страшились последствий близости. Но уже утром все растворилось в необъятной взаимности чувств.

Я точно не знаю, как объяснила Алька свое недельное отсутствие дома, но не сомневался, что она все сделала правильно и родители не станут беспокоиться. Я же объяснил домашним свое отсутствие тем, что мы отправляемся в поход в честь окончания школы. Они не стали вникать в подробности, поскольку я и раньше увлекался длительными контактами с природой, пропадая подолгу на рыбалке, на сборах ягод, грибов, кедровых орехов и т. д. Только охота в тайге не стала моим увлечением, хотя я рано научился пользоваться оружием. Видимо, душа моя не позволяла переступить через чью-то жизнь, даже если это дикое животное или птица. Я никак не мог найти оправдания такой расправе над прекрасными обитателями природы, хотя в их среде царили бесконечно жестокие законы.

Все эти дни наших близких встреч с Алиной были сумасшедшими, но они же подействовали расслабляюще. В результате пересечения наших незрелых стихий возникла ложная убежденность – ничто не сможет нас разлучить. Именно это оказалось по-настоящему коварным. Внутренний голос тогда тоже не предостерег от этой блаженной беспечности.

Когда все рифы выпускных экзаменов ушли вдаль и завершилось оформление аттестатов зрелости, события заставили смотреть вперед, а там как главная впечатляющая неизбежность замаячил праздник окончания школы.

Он врезался в гранитную плиту моей памяти суматошным и грустным прощанием со школой, гуляниями по городским улицам, походом к набережной с синим июньским туманом над рекой. Алинку в этот день я впервые увидел, когда объявили белый танец. В спортивном зале стояли столы с угощениями и постоянно играла музыка. Я смотрел, как Аля проходит своей стремительной танцевальной походкой мимо ряда стульев у стены. Почему-то возникло предположение, что она хочет пригласить кого-то из своего класса. Однако вскоре я допустил возможность, что она направляется ко мне, а полностью смог в это поверить, только когда Аля остановилась совсем близко. Я почувствовал любимый запах ее духов. Еще мгновение, и пришлось взять ее за руку. Я был смущен тем, что уровень моего владения танцем далек даже от среднего. Это никак не добавляло мне уверенности, поскольку Алька, как я помнил, вальсировать умела великолепно.

Саркастические высказывания моего внутреннего голоса были издевательскими, он развлекался ироническими вариациями на тему: она разочаруется во мне как в партнере по танцам, а значит, и по жизни. Я проклинал скверный характер этого наглеца, который, казалось, был в восторге от любых моих проблем. При этом я изо всех сил старался не наступить Алине на ногу. К счастью, видимо, подруга поняла мое смущенное состояние и негромко сказала, что у нас все получается прекрасно. Ее щедрое одобрение так меня воодушевило, что способности возросли в разы, я стал танцевать легко и непринужденно, как будто обрел способность летать. А возможно, такое чудо сотворили руки Алины, касавшиеся моих плеч и как бы сыгравшие роль крыльев. Мы еще долго не прекращали танцевать, даже когда вальс сменился на танго. Во время медленного танца мы придвинулись совсем близко друг к другу, и она не отстранилась, а прижалась так, что я ощущал биение ее сердца, дыхание и трогательные детали округлостей фигуры, подаренные природой, отточенные спортивными тренировками и танцами. В эти минуты я возносился в бездонную высь, на семьдесят седьмое небо счастья, обнимая Альку и глядя ей в глаза. Я воспринимал ее как ниспосланное мне невероятное существо, не вникая и не задумываясь, почему она такая, какую роль в ее жизни сыграли бальные танцы.