Чтение онлайн

Придя домой в пятницу, я вдруг обнаружил какое-то необычное письмо, которое передала мне мама, сказав, что оно, как ни странно, адресовано мне. Письмо оказалось большого формата, но внутри лежали один листочек текста и небольшое приглашение. Там указывалось, что я прошел заочный тур олимпиады и меня любезно приглашают приехать на очные соревнования, причем я могу принимать участие не только по химии, но и по физике с математикой. Вечером я показал письмо брату. Он посмеялся и сказал, что я могу в ответ «щелкнуть по носу» нашу химичку, показав ей это приглашение. При этом он добавил серьезно, что если я хочу туда поехать, то обязан предъявить письмо в школе, чтобы меня включили в команду и купили билеты.

В воскресенье к трем часам я пришел в школу и уселся за парту вместе с теми, кого уже отобрали для поездки. Когда в класс вошла учительница химии, она с изумлением уставилась на меня, высоко вздернув брови. В классе повисла напряженная тишина, как свинцовая туча перед грозой. Я сидел, крепко держась за парту, чтобы не унесло начинавшейся бурей, которая обещала быть беспощадной, судя по узко прищуренным глазам любимой учительницы. Ее слова оказались простыми, но хлесткими, как начальные громыхания грозовых раскатов:

– Ты что это здесь делаешь? Ты что, заблудился?

Я сделал недоуменное лицо и сказал, выразительно скривившись в демонстративной досаде:

– Меня вместе с вами вызывают на олимпиаду… Наверное, я им зачем-то понадобился.

Пришедшие в класс ребята прыснули со смеху и стали оживленно переговариваться, довольные представлением.

– Не может быть! – вскричала возмущенная химичка. – Что это ты придумал?!

Как бы нехотя я подал ей эту бумаженцию – приглашение, где совершенно четко указывались мои имя и фамилия, а также письменно подтверждалось, что я должен прибыть на олимпиаду в составе команды от нашего города. Уважаемая в школе и городе учительница химии явно была изумлена. При этом она попыталась отыграть все обратно.

– Дорогой мой, ты же ни бум-бум в химии… Наверное, задачи за тебя решал твой старший брат.

Я пожал плечами и пробурчал, что поскольку я решал все сам, то имею право туда поехать. Химичка еще что-то говорила и возмущалась, сообщив, что я буду только позорить нашу школу на подобных состязаниях… Но делать было нечего, и она нехотя включила меня в команду «олимпийцев».

Через неделю мы уже ехали в автобусе за 300 километров в город, где проводилась олимпиада. Там нас разместили в свободных на время каникул спальнях юношеской школы-интерната. Ежедневно нас хорошо кормили, а в свободное время мы развлекались играми в шахматы и пинг-понг на вылет. Мне эти сражения нравились, видимо, потому, что частенько удавалось выигрывать по нескольку раз, пока меня кто-нибудь не вышибал. А еще я совсем не был уверен, что добьюсь на олимпиаде хоть малейшего успеха, поэтому теннис был для меня своего рода утешительным призом и отвлечением. Между всеми этими забавами я принимал участие в турах олимпиады по всем трем предметам – математике, химии и физике.

Мой пессимизм полностью поддержал ВГ, особенно когда я убедился, что не добился ста процентов решения задач ни по одному предмету.

Настал день, когда возле актового зала организаторы начали вывешивать итоговые результаты. Я уныло посмотрел на все это и поплелся в спальню, где картинно рухнул на свою кровать прямо на покрывало, явно не ожидая ничего хорошего в ближайшем будущем. Через несколько минут в комнату влетел мой друг и одноклассник Сашка, с которым мы иногда наперегонки решали задачи в школе на уроках математики. На его лице была нарисована несколько неестественная, как мне показалось, ухмылка, но потом он произнес нечто совсем странное:

– А ты, оказывается, вошел в число победителей.

– Победителей чего, и что значит – вошел? – во мне выразительно проскрипел саркастический вопрос, заданный внутренним ментором.

Я уже настроился на очередную дискуссию с ВГ, но Сашка не дал мне начать формулировать свое задиристое высказывание. Он зачем-то схватил стакан с водой, стоявший на столе и выплеснул его на меня, видимо, из лучших побуждений, чтобы я не перегрелся от новостей. Это показалось мне не очень хорошим знаком. Я бросился на него, мы начали бороться. Видимо, случайно и потому неудачно я ударил его в живот и не попал. Он не стал ждать следующей попытки и выбежал из комнаты. Мокрый и недоумевающий, я выбрел в коридор как в чуждый мир. Там меня и встретила наша химичка. Она погрозила мне пальцем и сказала с кислой миной, но с долей нежданного юмора:

– Ну я не понимаю, как ты, наше чудо в перьях, сумел проделать этот трюк – еще недавно так мало зная химию, занять первое место. Совсем уж непонятно, как ты решил одну из задач тремя способами, за что и оказался в лидерах.

Она произносила эту тираду, а я чувствовал себя неловко, как будто сделал что-то запретное или стыдное, или как будто по радио публично озвучили бурчание в моем животе. Конечно, я был шокирован не меньше «пострадавшей» учительницы. Оказалось, что мне достались призовые места с грамотами еще и по физике с математикой. Химичка скептически качала головой и вслух рассуждала о том, что такое просто невозможно, поскольку со мной никто не занимался, а я вылез на призовые места, как будто наперекор городу и школе. А что было бы, если бы меня специально готовили? В ответ на эти рассуждения ВГ не преминул высказаться в стиле своих саркастических реляций: «Если бы с тобой кто-то специально занимался, вся твоя оригинальность пропала бы бесследно под тяжким бременем чужой воли». Его все это почему-то изрядно веселило, казалось, он сумел очень желчно и хрипло рассмеяться, или это я сам создал иллюзию такой оригинальной хрипотцы.

Пересуды по теме прошедшей олимпиады были разными, но только мне самому было ясно, что болезнь и последующий карантин как самые лучшие учителя сделали страшно интересным даже учебник по основам химии, который я вряд ли бы стал читать добровольно, тем более ради развлечения. Мне запомнилось, как в переполненном актовом зале меня три раза вызывали на сцену и вручали грамоты, а также целые кипы книг в качестве наград. Эти призы я был бы не в состоянии сам доставить до автобуса, их мне помогали нести наши ребята и руководительница команды…

Впоследствии, раздумывая над школьными годами и делами, я с благодарностью вспоминал Елену Михайловну и ее резкие замечания, которые зажигали во мне огонь противоречия и заставляли идти вперед. На самом деле на свете мало таких учителей, преданных своей профессии и так легко и быстро способных забыть о неприятностях, доставленных нами, оболтусами и лентяями.

Успехи и везения обреченно падали мне в руки и были неожиданными, в первую очередь для меня самого. Все это и заставляло серьезно задуматься. Вспомнились несколько случаев, которым невозможно было найти логическое объяснение. Так, например, было после шестого класса, когда меня внезапно наградили бесплатной путевкой в детский лагерь Артек на берегу Черного моря в Крыму. Вначале путевка предназначалась сыну директора школы Ивану, учившемуся в нашем классе очень успешно во всех сферах. Я нередко общался с ним и знал, что врачи обнаружили у него какие-то шумы в сердце и не разрешили резко менять климат. За что мне преподнесли эту путевку на школьном совете, я объяснить не мог. Если я в чем-то и отличился тогда, так это в сборе так называемой макулатуры, организовав с помощью дяди Шуры доставку на санях большого количества выброшенных оберток и отходов производства бумаги от ворот городской бумажной фабрики. После неожиданного везения в разных областях и сферах жизни меня стало преследовать желание постигнуть тайны таких поворотов судьбы. Однако ВГ весьма категорично заявлял, что никаких причин мне обнаружить не удастся.

Я всегда любил решать разные головоломки, разгадывать ребусы, меня легко было увлечь, разбудить азарт, даже при решении задач в школе на уроках математики. В нашем классе были еще два-три человека, включая Сашку, которые тоже были способны с головой погружаться в такие состязания, как будто они служили деликатесом для ума. Этим коварно пользовалась наша математичка, носившая за высокомерность необычную кличку – Мэрочка. Она так умело разжигала соревновательный дух, что иногда за стандартный урок наиболее азартные ученики в классе решали в несколько раз больше задач, чем остальные вместе взятые. Самым главным моим конкурентом в этом был опять же мой друг Сашка, с которым мы странно повздорили на олимпиаде. Постепенно мы сблизились на почве интересов к математике, фантастике и вообще ко всему, что требовало анализа, рассуждений, всяких там находок и озарений. Мы с ним и еще несколько ребят из школы стали регулярно посещать математический клуб при педагогическом институте имени Менделеева. Этот клуб впоследствии получил официальное право выдавать удостоверения о дополнительном математическом образовании, как в специальной школе. В клубе всегда было интересно, его вели энтузиасты – молодые преподаватели. Там постоянно разбирались великие нерешенные задачи, парадоксы в различных областях математики, логики и философии.

Точно так же мы постепенно увлеклись и различными рассуждениями и спорами об устройстве мира, парадоксах космогонии. В старших классах я все больше погружался в бездну загадок о мозге и стал читать книги по нейробиологии, дарвинизму, происхождению видов, а потом незаметно погрузился в изучение психологии и структурной организации мозга. Мне стало интересно размышлять о том, что такое разум, в чем его отличие от ума, как возникла человеческая цивилизация и, вообще, кто мы такие, откуда и куда движемся. Иногда мне в голову приходили те вопросы, которые задал когда-то наш учитель рисования по поводу второго «я». Теперь, уже следуя некоторым рассуждениям ученых об устройстве мироздания, я был склонен считать, что в нашем мозге живет и развивается, по сути, внутренняя вселенная. При этом мне казалось, что эта виртуальная вселенная для нас гораздо богаче внешней и интенсивно развивается, чтобы человек не оказался в тупике реальностей, расширяя границы проникновения в пространство и пытаясь разрешить парадоксы времени.