Чтение онлайн

– Жила да вот только не всё так гладко у них было, не любил он её – на этих словах взревел ветер и дверь настежь открылась, мы вздрогнули, но с места не сдвинулись.

– Злится, что тебе рассказываю, но может хоть сейчас всё изменится. Теперь уже ничего не исправить, нужно отпустить – забормотала она.

– Я отпустила!

Злата улыбнулась, явно не веря моим словам, и посмотрела на меня серьёзно. Взяла нож со стола, отрезала локон наших волос и сплела их воедино. Молча переплела получившуюся косичку с лавандой. И подожгла, давая голубому пламени принять дары. Я бы могла любоваться вечность на сей огонь, маленький, холодного цвета, но всепоглощающий. Знать бы откуда наш род да дары, что позволяют волшебству случаться. Быть ведуньей, живущей своей городской жизнью – скукота. Здесь и сейчас мы – две оставшиеся ведьмы занимались колдовством, бабули Поли и Златы больше не ворожили после смерти моей бабушки.

Ведунья ночью, а по утру обычная студентка. Было в этом что-то запрещенное и приятное. Протянув ладонь, Она аккуратно позволила мне порезать её, затем она проделала то же самое с моей рукой. В нас течет одна кровь, но разные силы, мне никогда не научится оборотничеству, как и ей никогда не шептать ей, а мне не согревать, но именно в эту ночь мы объединимся и сольёмся воедино.

Как уставший дождь, кровь капала на стол и сенце обратилось в густой туман, скрывающий нас от посторонних глаз. Захотелось провести по нему рукой, почувствовать иной мир, но ладонь проходила сквозь, ощущая лёгкое покалывание. Лишь мы и зеркало, в котором показалась изба Поли. Свечи, аккуратно расставленные по комнате, зажглись в один миг. Черная ткань на зеркале слетела вниз и в нём появилось наше изображение. Готова поклясться, что слышала мягкое потрескивание свечей и запах хвойного леса. Холодная невеста почивала в своём гробу. Казалось, что мы подсматриваем за запрещенным, неправильно это, но мы пришли, чтобы она пошла на зов. Наконец-то Поля открыла глаза и улыбнулась, словно даже там она знала, что так и должно быть. Сердце застучало чаще, сколько бы в нас не было силы, видеть улыбающихся покойников противоестественно. Было ли страшно? Безусловно, руки дрожали, но мы материальны, а она нет и не может нам навредить. Почившая села и оглядела свой гроб, потрогала обивку, пробежалась глазами по платью. Медленно-медленно поднявшись из гроба, она огляделась, словно глаза позабыли как видеть или не верили вовсе. Я бы сошла с ума, медленно осознавая, что умерла. Тем временем Полина подошла к библии и провела пальцем, резко одёрнув руку. Тут-то она и заметила, что осталось от второй руки. Бывшая ведунья закричала в голос, сквозь который было столько боли. Благо я нашептала баб Кате крепкий сон, и она не услышит. Злата заёрзала, ей тоже было не по себе наблюдать за подругой в последний раз, видеть её боль, но оставаться по другую сторону жизни.

– Поля, тебе нужно услышать зов и переместить душу в сад забвения – прошептала я.

– Это ещё кто? – буквально прошипела она, озираясь по сторонам.

Поля оскалилась по-звериному, начала принюхиваться и закричала снова. Толкнув ногой гроб и обернувшись, мёртвая уставилась прямо на нас. Она резко попыталась прыгнуть к нам, заставив подпрыгнуть на месте. Рука Златы всё ещё держала меня и потянула заглянуть обратно в зеркало, но там была лишь чернота и несмолкающие крики. Наконец-то, как если через маленькую форточку, мы вновь увидели её. Полина долбила невидимую стену, пытаясь выйти за пределы круга, в котором находился гроб. Зло не может выйти из отпетого круга или зайти в него. Злата что-то знала и поэтому начала петь тогда возле гроба, да вот я мотив не узнала. Она царапала пол и ревела кровавыми слезами, пока уж мы не начали петь прощальную. Нехотя подруга вернулась в гроб, поправила платье, легла ровно и закрыла глаза.

Мы продолжали песнь и незаметно для себя уснули.

Завывал ветер и казалось он выбьет все стёкла. Свечи погасли и наступил холод. Злата мирно дремала, но почувствовав, что я на неё смотрю, открыла глаза.

– Поздно уже, пошли в избу спать. Там кровать стоит приготовленная, нечего ночью по улице шататься – сонно пробормотала я, прикрыв глаза.

– А я? – послышалось у двери и перед нами стояла Полина. В свадебном платье, босиком, словно тень себя она пришла к нам. Её глаза налились кровью, и зверь в них бушевал. Она оскалилась и демонстративно показала клыки, показывая, что стала другой, хоть еще не до конца пробудилась. Выглядела ужасно прекрасно, только вот костлявая рука портила идеальную картину мёртвой невесты. Переводя взгляд с меня на Злату, она попыталась войти внутрь, но дом не впустил её. Как невидимая преграда между нами, защита работала.

Недовольный визг заставил вздрогнуть и отойти подальше. Она шипела и царапала ногтями по стенам дома, а затем замерла, увидев крест на двери. Именно он и не пускал её. Улыбнувшись, попыталась языком его слизать, но он обжёг его, и упырь завизжала ещё сильнее.

– Подруженьки, впустите погреться – мягко обратилась она к нам.

– На улице не так холодно, там постой – почти так же мягко ответила Злата.

Полина засмеялась как ненормальная, повторяя: «Там постой, там постой, там постой, там постой», затем также резко сломала сосульку и швырнула в Злату. Не ожидая этого, подруга упала, свалив травы. Струйка крови побежала по одежде, кровь как бусины падали на пол.

– Впусти меня, я тут совсем одна – фальшиво донеслось до нас. Порез оказался не сильным, но довольно серьёзным. Я прижала руку к шее подруги, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы остановить кровь. Скатерть подошла. Злата злобно посмотрела на Полину. Вся ярость была написана на её лице, она знала, что от пореза не умрёт. Дома баб Лена всё заговорит, и рана начнёт затягиваться, а сейчас лишь нужно переждать, постараться остановить кровь и прождать до утра. Деревенский байки гласили, что красные глаза, острые зубы, мертвенно-бледная кожа присущи упырям, поэтому сомнений не было кто пред нами.

Тем временам упырь увидела свет в соседнем доме. Она затанцевала как балерина, лёгкая, в воздушном платье и убежала к соседям. Там жили дачники, случайно приехавшие на новогодние праздники в деревню. Мы слышали, как открылась дверь, погас свет и одиночный крик. Стало страшно дышать, это вот наша Поля, моя половинка яблочка. Вся моя сила показалась игрушкой перед неживым существом, у неё нет души и мои внушения бесполезны. Что я могу сделать? Гадальными картами забросать её? Злата не всесильна она не может сжечь её дотла, согревать её рациональным не кажется. Теперь уже раздался детский крик.

Резко открылось окно, из которого высунулась мертвячка с криком: «Испугались?». Она находилась прямо напротив нас, в соседнем доме, убивая всё живое, словно это могло вернуть её к жизни.

Она появилась возле двери неожиданно, держа белый тюль в руках, улыбалась. Её платье было всё в крови, кровь была и на лице. Она облизала губы, затем руки, начала водить пальцами по лицу и слизывать с них кровь. Неживая, не ведьма, не подруга. В голове всё перемешалось, такого не может быть. Ведьмы не становятся упырями, их перед смертью купают в шалфее и обмазывают маслами, чтобы душа упокоилась. Не было в нас у роду упырей.

– Скажите, сестрички, я самая красивая невеста? – костлявой рукой, Поля поднесла бывшую занавеску к голове, кружась на месте и смеясь вместе с тем.

Я проснулась от страха, с трудом осознавая, что-то всего лишь сон был. В спешке схватилась за телефон, пока мозг пытался понять, где мы находились и что произошло. Медленно выдыхая, успокаивая себя, перевела взгляд на дверь, там никого. Не было ничего, хвала небесам. Злата смотрела мне прямо в глаза, не моргая вовсе, как окаменелая да неживая, трясясь как ветка на ветру.

– Злат..

– Согрей – прошептала она и вокруг стало тепло.

– Тебе она тоже приснилась? Тебе тоже приснилась кровавая невеста?

– Как она с фатой танцевала, да?

– Боже, что это было? Так происходит всегда? Тип, подарок от ведьмы перед смертью?

– Без понятия. Ты думаешь, я зачитываюсь книгами, как отпевать подруг?

– У меня чуть сердце не остановилось, думала, убьёт нас.

– Это всего лишь сон. Да, это всего лишь сон. Сон, ничего больше.

– Ещё пять раз повторишь, и я поверю.

– Слушай, каждый справляется со страхом по-своему. – огрызнулась я.

– Признаться, порой мне страшно закрыть глаза перед сном. Кажется, что если хоть на мгновение их прикрою, как Поля явится и напугает меня. Перед сном оставляю ночник включенным, дверь в свою комнату не закрываю, чтобы слышать, как бабушка ходит. Это немного успокаивает.

– Звучит как паничка, но после таких снов и оставлю свет где-нибудь включенным.

– Мне страшно от того, какой она приходит во сне. Она же никогда не была кровожадной упырихой. В записях моей бубушки говорилось про сад по большей части и лишь мельком, что мы можем стать мертвятиной клыкастой. Брррр, до сих пор страшно даже голову повернуть в сторону двери.