Чтение онлайн

Одну из составляющих процесса исцеления в естественных условиях Питер Левин назвал пересмотром. Он описывает случай, когда три детеныша гепарда спасались на дереве от льва. Впоследствии они воспроизводили эту ситуацию в играх: один детеныш становился львом, двое других разыгрывали различные способы бегства. Так они восстанавливали уверенность в своих силах и приобретали полезные навыки выживания. Дэниел Гоулман соотносит с этой историей детские игры, в которых тоже воспроизводятся травматические события – к примеру, стрельба на детской площадке [547] . Он предполагает, что повторение ситуации в игровом контексте постепенно снижает чувствительность детей к травматическим воспоминаниям. Кроме того, в игре есть возможность будто по волшебству изменить исход трагической ситуации – например, убить преступника. П. Левин утверждает, что пересмотр травматического события в игре должен происходить только после полного высвобождения энергии возбуждения. Но, к сожалению, в современной цивилизации у нас редко получается покончить с собственными переживаниями прежде, чем рассказывать о них. Таким образом, мы возвращаемся к трагедии все еще возбужденными, а это ведет к болезненным воспоминаниям и не приносит легкого отношения к случившемуся. Энергия возбуждения попадает в ловушку, мы переживаем все будто в первый раз и получаем полный набор симптомов травмы.

Способ прервать этот цикл Юджин Гендлин видит в развитии телесного чувствования [548] . Питер Левин определяет это введенное Ю. Гендлином понятие как «средство осознать и прочувствовать себя во всей полноте» или «тотальное восприятие» [549] . Телесное чувствование – это осознание собственных физических ощущений, но к деятельности разума оно не имеет никакого отношения. Мысли могут влиять на телесное чувствование, но само оно – чувство, а не мысль. Его составляют пять наших восприятий – зрение, обоняние, осязание, слух и вкус, а также ощущение положения тела в пространстве, мышечного напряжения, температуры и так далее. Эмоции – тоже компонент телесного чувствования, но менее важный.

Телесное чувствование накапливает в себе и наделяет значением весь объем информации, производимой нашим организмом: телом, разумом, инстинктами, эмоциями и духом. В нем соединяется «чувственный опыт всего организма в целом, без детальной интерпретации данных, поступающих от отдельных систем» [550] , подобно тому, как человек смотрит на экран, не приглядываясь к каждому пикселю, или слушает музыку, не пытаясь различить каждую ноту. Телесное чувствование – это биение самой жизни, часто смутное, текучее и непостоянное. Его чистота и интенсивность постоянно меняются. Телесное чувствование – это «окно внутрь самого себя, сквозь которое можно разглядеть признаки травмы» и, восприняв ее как целое, «понять, как с ней бороться» [551] . Кроме того, через это окно открывается доступ к состояниям высокой духовности. По словам Питера Левина, мы все пользуемся им ежедневно, просто мало кто знает об этом и тем более сознательно пытается приблизиться с его помощью к просветлению. В западной культуре даже нет соответствующего понятия. Поэтому пока что лучший способ развить в себе телесное чувствование – познакомиться с работами Питера Левина и Юджина Гендлина [552] .

Научившись использовать телесное чувствование, мы сможем лучше понимать самих себя, инстинктивно ощущать характер своих травм и препятствий к их исцелению. Кроме того, именно телесное чувствование открывает возможность для использования техники пересмотра и мягкого, постепенного высвобождения травматической энергии.

Питер Левин сравнивает свою методику соматической терапии травмы с очисткой луковицы – слой за слоем вплоть до травмированной сердцевины. «Для каждого из нас победа над травмой – это подвиг, героическое путешествие, в котором есть место и творческим прозрениям, и вдумчивым изысканиям, и изнурительному труду. Это поиск пути – спокойного и безопасного – к освобождению от оков травматического оцепенения» [553] .

Согласно П. Левину, в этом процессе есть несколько ключевых этапов, и развитие телесного чувствования – первый из них. После овладения этим нас подхватывает поток чувств, появляется дрожь и другие виды спонтанного выброса энергии. При этом не возникает желания сознательно воскресить воспоминания, образы и эмоции, связанные с прошлым. Если они все же всплывают, то ни их происхождение, ни истинность нас не тревожат – они просто проплывают перед внутренним взором. В определенный момент из этой вереницы выделяется некий образ или слово, символизирующее смысл травматического события и вызывающее сильные эмоции – боль, отрицание и так далее. Однако не стоит пытаться понять или обуздать эти чувства, ибо постепенно они сами приобретут положительную окраску. В этом нам опять помогает телесное чувствование: оно вызывает новую волну изменений и открывает следующий этап, на котором беспокойство и тревога трансформируются в приятное возбуждение. Теперь, вместо того чтобы бояться своей травмы, мы испытываем радость принятия вызова, бросаемого жизнью, радость полноценного бытия. Когда эта энергия пропитывает все наше существо – и тело, и отношения с окружающими людьми, телесное чувствование окрашивается новым ощущением – небывалой силой и стойкостью. Беспомощность перед травмой подвергается пересмотру, и шаг за шагом превращается в уверенность и готовность встретиться лицом к лицу и справиться с любыми угрозами в будущем. Наконец, наступает переориентация, изменение отношения к себе и миру на новое, более позитивное.

В рамках некоторых методик исцеления практикуется непосредственный переход к положительным эмоциям, особенно – к радости, как способ избежать негативных переживаний, связанных с травмой. Так делали древние буддисты, преодолевая страдания этого мира, среди новых направлений этот метод используется в позитивной психологии, в частности – в разработанной Жаклин Алдана практике благодарности «15-Minute Miracle» («Чудо за 15 минут»). Ему посвящены книги Мартина Селигмана «Authentic Happiness» («Новая позитивная психология», К.: София, 2006) и Уильяма Блума «Endorphin Effect» («Действие эндорфинов») [554] . В настоящее время все эти авторы ведут групповую разработку нового метода лечения травм без сопротивления и боли, построенного на сочетании чистой радости с практикой телесного чувствования и другими техниками. В основу их работы положена идея о том, что за всеми рамками и барьерами, создаваемыми травмой, в каждом из нас кроются силы, питаемые чистой радостью. Если мы научимся понимать и использовать ее, то исцеление станет более быстрым и безболезненным [555] .

Метод исцеления, предлагаемый Борисом Цирюльником, основан на экспрессии, выражении травматических переживаний в той или иной форме [556] , и на первый взгляд серьезно отличается от соматической терапии травмы Питера Левина, однако общего в подходах двух ученых достаточно много. Ведь прежде чем облечь травму в форму рассказа, картины, пантомимы или детской игры, вызванным ею чувствам нужно дать выход – без этого не получится воплотить травматический опыт в слова, образы или действия. А это соответствует первому этапу соматической терапии травмы, который также завершается нахождением ключевого слова или образа. Но тогда как П. Левин советует предоставить этим образам возможность развиваться самостоятельно, Б. Цирюльник рекомендует ускорить этот процесс. Это вызовет эмоции, которые пригодятся на дальнейших этапах. Б. Цирюльник, исходя из собственного опыта, утверждает, что если травмированного ребенка оставить с этим процессом один на один, воспоминания станут преследовать его подобно жутким призракам. Если же рядом с ребенком будет кто-то, с кем можно поиграть, поделиться мыслями, историями, рисунками, и кто будет отвечать смехом и слезами, детские эмоции сами собой улягутся, а неотступные образы примут новую форму. Ведь выражение трагедии в словах или действиях часто способствует ее пересмотру, метаморфозам чувств и восстановлению разрушенной самости.

У соматической терапии травм немало общего и с исцеляющим действием буддийской медитации. И та, и другая направлены внутрь – на созерцание потока произвольных мыслей, чувств и ощущений, которые предстают перед внутренним взором и тут же уносятся прочь, уступая место следующим. Джек Корнфилд, психотерапевт и мастер медитации, в книге «A Path with Heart» («Путь с сердцем», К.: София, 1997) наставляет читателей, как следует развивать внутреннюю чуткость ко всему, что происходит в организме, особенно – в зонах напряжения, которое препятствует свободному течению жизненной энергии. Под спокойным и доброжелательным взглядом мышцы в этих зонах расслабляются, и движение энергии возобновляется. Иногда этому может сопутствовать дрожь (как это описано и у П. Левина), жар, затрудненное дыхание и другие физиологические симптомы.

В процессе медитации болезненные эмоции и воспоминания о прошлом растворяются, уступая место более возвышенному состоянию и сосредоточенности на здесь и сейчас. «Что мы слышим, слушая песню страха и ярости, одиночества и тоски? Лишь то, что эти чувства не вечны. Гнев станет грустью, грусть – слезами. Слезы могут литься долго, но в конце концов выглянет солнце. Память о прежних потерях обращается к нам в песне. Наше тело содрогается, и боль утраты возвращается. Но потом броня вокруг этой раны слабнет, и в песне неизбывного горя боль, наконец, находит себе выход» [557] .

Один ветеран войны во Вьетнаме, прошедший курс лечения медитацией после восьми лет ночных и дневных кошмаров, попытался описать этот процесс. Сначала страшные воспоминания преследовали его ежедневно, каждый раз вызывая эмоции, не менее сильные, чем на войне. Но затем он решил разобраться со своей памятью и взглянуть в глаза страху перед демонами прошлого. Постепенно ужасные видения сменились другими: «чарующая, необузданная красота джунглей, тысячи оттенков зеленого цвета, благоухание бриза вдоль песчаного берега, столь белого и сверкающего, будто он усыпан алмазами». Следом за этим в его душе зародилось глубокое сострадание к самому себе, которое месяцы спустя было перенесено на всех окружающих людей. «Все мои воспоминания остались со мной, – продолжает ветеран, – но кошмары отступили» [558] . Эти слова звучат довольно бесхитростно, но на самом деле нужны сила и мужество, нужен дух воина, чтобы встретиться с собственной травмой лицом к лицу.

Как показывают исследования, во время медитации падает уровень возбуждения и метаболизма, снижается чувствительность к стрессовым раздражителям, меняется характер активности головного мозга, отступают старые привычки. Неудивительно, что у человека в медитативном состоянии исчезают многие травматические симптомы: тревожность, агрессия, стресс, бессонница, различные зависимости, легкие формы депрессии, психосоматические заболевания, астма, хронические боли и проблемы с сердцем. Также медитация помогает развить самооценку, уверенность в себе, самоконтроль, эмпатию, творческие способности, повысить успеваемость и наладить интимные отношения; иными словами, медитация – это ключ к полноценной жизни в реальном мире.