Чтение онлайн

В настоящее время на Востоке порядка ста миллионов человек практикуют медитацию, и несколько миллионов – на Западе. Однако как метод исцеления она имеет свои недостатки, и один из них – неспешность: на достижение ощутимого результата с помощью медитации может уйти целая жизнь. Джек Корнфилд отмечает, что методы традиционной западной медицины во многих случаях оказываются быстрее и эффективнее медитации [559] . В частности, это относится к лечению умственных, эмоциональных и поведенческих расстройств, а также к некоторым аспектам экзистенциального исцеления. В свою очередь, медитация гораздо больше способствует самореализации и внеличностному духовному исцелению.

Довольно часто занятия медитацией ведут к эмоциональному непостоянству, с перемежающимися вспышками тревоги, возбуждения, депрессии и эйфории [560] . В редких случаях медитирующий, подобно ветерану, чьи слова мы цитировали выше, испытывает панический всепоглощающий ужас. При этом он может не догадываться о его причинах – если травма возникла в младенчестве, до развития сознательной памяти – и все равно потерять спокойствие, сон и способность к дальнейшим медитациям. Такое состояние без вмешательства специалиста может привести к глубокой депрессии и мыслям о суициде. Проблемы могут возникнуть и на физиологическом уровне: у Джека Корнфилда есть описания того, как люди, духовно открывая свои сердца и пытаясь высвободить запертую внутри себя энергию, физически чувствовали приближение сердечного приступа. В таких случаях перед наставником стоит непростая задача – быстро сориентироваться в ситуации и, возможно, принять решение о госпитализации пострадавшего [561] .

Еще одно состояние, часто возникающее при медитации – это духовные переживания, иногда понимаемые как «духовные нештатные ситуации». Человек вступает в измененное состояние сознания, в котором наблюдает яркие образы и постигает глубинную сущность вещей. Возможно, так выглядит попытка сознания отгородиться от некоего ужаса. Но если при этом медитирующий находится в безопасном месте и под присмотром опытного инструктора, то такие видения лучше всего не прерывать, так как они могут способствовать значительному продвижению на пути к исцелению и воссоединению осколков души. К сожалению, психиатры часто неверно диагностируют подобные состояния как различные формы психозов и мешают завершению процесса, пытаясь подавить симптомы психотропными препаратами. Джон Уэйр Перри отмечает, что такое вмешательство нередко влечет за собой рецидивы и переход расстройства в хроническую форму [562] . Отсюда следует вывод, что терапевтам и психиатрам необходимо разбираться в медитативных техниках, а мастерам медитации – в исцелении травм.

Известны и прямо противоположные ситуации, когда человек не может погрузиться в медитацию глубже определенного уровня. Например, Джек Корнфилд пишет: «…есть множество медитирующих, прекрасно контролирующих свое тело и дыхание, но неспособных справиться с чувствами, и наоборот: некоторые полностью постигают свое сознание, но не могут установить постоянной связи с телом» [563] . Кроме того, когда в состоянии медитативной релаксации травма всплывает на поверхность, наш рептильный мозг проявляет удивительную сообразительность в попытках оградить нас от того, что он сам считает угрозой выживанию. Медитация и телесное чувствование вместе помогают людям уживаться с болезненными мыслями и эмоциями до тех пор, пока те не исчезнут естественным образом. Однако даже сам Джек Корнфилд обнаружил, что после многолетних тренировок в медитации он по-прежнему усилиями воли подавляет в себе злость, грусть, горе и разочарование, не замечая этого. Он пишет следующее: «Медитация и духовные практики, оказывается, вполне годятся для подавления отрицательных эмоций и бегства от тех или иных аспектов жизни. Прикоснуться же к этим скорбям далеко не так просто… попытка по-настоящему почувствовать собственное тело, вглядеться в собственную историю, понять собственную ограниченность несет настоящую боль» [564] . Таким образом, травмы, как мы и говорили ранее, способны заблокировать доступ к высшим состояниям сознания.

Наконец, последняя сложность, возникающая с применением медитативных техник для исцеления – в том, что люди, страдающие ПТСР, повышенной тревожностью, депрессией и более тяжелыми травмами, зачастую просто не могут успокоить собственный разум и подготовить его к медитации. Однажды Джек попытался обучить приемам медитации пациентов психиатрической лечебницы, но вскоре понял, что им это не поможет. «Эти люди утратили способность сознательно распределять внимание по разным сферам своей жизни; большинство из них безнадежно заблудились в лабиринтах собственного сознания» [565] . В таких случаях методы прогрессивного лечения гораздо более оправданны. Сперва необходимо излечить саму патологию и научить больных справляться с ежедневными нуждами, затем вернуть им целостность личности и смысл жизни и только после этого приступать к трансформирующему исцелению на внеличностном уровне.

Пересмотр и выражение травматических переживаний преображают нас изнутри. Фундаментальные изменения происходят в нервной системе, эмоциональном укладе, восприятии окружающего мира, и все это – движение от травмы к покою, от страха и эмоционального паралича к бодрости духа, чувствительности и активности. Претерпевая эти метаморфозы, мы наблюдаем, как улетучиваются ярость и жажда мести. Нам больше не нужно пытаться простить, ибо исчезают вина и обвинения – остается лишь приятие настоящего порядка вещей. Страхи исчезают, мы учимся доверять себе и миру и с честью выдерживать посылаемые жизнью испытания. Мы обретаем силу, уверенность в себе, покой и непосредственность, мы начинаем жить охотно, радостно и страстно [566] .

Прекрасное подтверждение этим словам – история Абы Гейл, прозвучавшая несколько лет назад на Конференции прощения, организованной фондом Финдхорн [567] . Началась эта история с жестокого убийства Кэтрин, дочери Абы. Без поддержки семьи, друзей и коллег Аба, по ее словам, пустилась в «путешествие во тьму», в котором гнев, ненависть и жажда мести ежедневно сопровождали ее долгих восемь лет. Она верила, что поимка и казнь убийцы Кэтрин все исправят. Поворотным моментом в ее истории стало знакомство с техникой медитации, после которого она встала на другой путь – духовный. Она простила человека, убившего ее дочь, и послала ему письмо в камеру смертников. «Мне самой странно, – написала она, – что я нашла в себе силы простить вас. Это не значит, будто я считаю вас безгрешным или что на вас не лежит вина за содеянное. Однако я поняла: вы – священное творение Господа». Обретя в своем сердце истинное прощение, Аба пришла к долгожданному исцелению. «В этот момент гнев, ярость, жажда мести – все исчезло. Меня заполнило небывалое ощущение радости, любви и покоя». Аба Гейл навестила Дугласа, преступника, в тюрьме Сан-Квентин, а впоследствии стала активной участницей движения за отмену смертной казни. Со своей историей она объехала весь мир в надежде, что поможет исцелиться и другим людям. На конференции она сказала так: «Помните… прощение – это дар, который вы сами можете преподнести себе». А еще следует помнить, что прощения нельзя добиться, оно наступает, лишь когда сердце готово открыться ему навстречу.

Излеченная травма – это благословение. Борис Цирюльник выразил эту мысль так: «Я больше не жертва пыток… Теперь я способен превратить воспоминание о собственных страданиях в произведение искусства». Для тех же, кто пережил тяжкое испытание, «оно становится путеводной звездой, указывающей дорогу к чуду» [568] . Травма обладает великой силой: она может как разрушить нашу жизнь, так и возродить нас к ней. Только от наших собственных действий зависит, обратиться нам в соляной столп или обрести спасение на горной тропе. Телесное чувствование в данном случае – это словно гипсовая повязка, фиксирующая сломанную кость, с помощью телесного чувствования можно перекинуть мост от разрушения к обновлению. И сами мы должны желать этого обновления в сознании и доверять тем инстинктивным движениям души и новым ощущениям, которых пока не понимаем. Мы должны искренне хотеть отказаться от предрассудков и окунуться в наполненный гармонией поток бытия.

Претерпев личную трансформацию, можно достигнуть следующего уровня исцеления. Посредством духовных практик – медитации, йоги или христианской сосредоточенной молитвы – мы выходим за пределы личностного бытия и достигаем высших состояний сознания. В медитации обретается власть над разумом, истинная йога учит нравственности, правильному образу жизни и управлению телом. При постоянной практике можно добиться глубокого понимания истинной сути разума, сознания и личности, ведущего к физическому и духовному процветанию. Жадность, злость и агрессия отступают, их место занимают мир, любовь, радость, сострадание, великодушие и готовность служить ближнему. Вот тот самый путь, вступив на который можно полностью раскрыть заложенный в нас потенциал [569] .

Дорога к исцелению редко бывает короткой, зато трудной – почти всегда. Авторы этой книги сами отправились в такое путешествие много лет назад, но до сих пор не достигли заветной цели. В пути мы успели изучить несколько методов исцеления и испытать на себе их действенность, но и теперь еще остались места, которых наши тела и души избегают касаться, страшась за свое выживание. Однако для нас по-прежнему несомненно: этот путь стоит того, чтобы пройти его от начала до конца. Мы многое приобрели, пытаясь помочь себе – и классическими методами терапии, и несколько неумелыми медитациями. Наши страхи и волнения потеряли былую разрушительную силу, а самооценка и уверенность в себе, напротив, достигли нового уровня; отступили недомогания и мышечные напряжения. Мы стали мудрее в понимании глубин собственного «Я», добрее и ближе в общении друг с другом. Наконец, наше сознание достигло неведомого прежде уровня, особенно в отношениях с живой природой.

И масштабы, и последствия коллективных травм существенно разнятся. Например, смерть в автокатастрофе – это коллективная травма, поскольку она становится горем для нескольких человек – родственников и друзей погибшего. Большой пожар или ожесточенная перестрелка травмируют целую общину. Землетрясение или шторм могут стать травмой для целого города или района, подобно урагану Катрина, разрушившему Новый Орлеан. Атака на Всемирный торговый центр была трагедией прежде всего для жителей Нью-Йорка, но ее эхо прокатилось по всей Америке и даже вышло за ее границы. Наконец, есть травмы всенародного масштаба – война или геноцид – способные на десятилетия повергнуть в хаос жизни тысяч и миллионов людей. А многие коренные народы в разных частях света веками страдали от наследственных и коллективных травм, нанесенных им колонизаторами.