Чтение онлайн

Сажусь у изголовья отца. За последнее время он очень сильно сдал, поседел и морщины стали глубокими. Вытаскиваю гребень его из своего кармана. Отец всегда любил, чтоб волосы были зачесаны назад. Провожу зубчиками по волосам, делая правильную укладку. Никто его не мог поставить на колени. Надо же, собственное тело восстало. До конца так и не поняли, отчего он умирает. А сейчас он как будто помолодел и лицо не такого серого цвета, посветлее.

Развязываю на нём галстук. Кто так небрежно завязал? Руки поотрезать.

«Наконец-то, отец, мы можем с тобой поговорить спокойно».

Завязываю по новой.

«Не кричать в разные стороны, каждый себе. Не проклинать друг друга. Хотя бы раз послушать. Видишь, отец, как жизнь коротка, только понять, видимо, это можно, когда теряешь родных. Отец, а были ли мы когда-нибудь с тобой родными? Ты все время куда-то бежал, за что-то воевал, проливал чужую кровь, наращивал свою мощь и гнал меня. И на первом месте были деньги. Я помню твой образ и голос, удивительно, но мы даже не общались последнее время. Про мертвых плохо не говорят, но и хорошего вспомнить мало. Ты был для всех идолом, но не для меня, и не обижайся, что сейчас не прыгаю в яму за тобой и не режу вены от твоей потери. Я такой же мертвый, как и ты, только ты отмучился, а я еще по привычке дышу. Но мне сложно поверить, что тебя больше нет. Я не идеальный сын, да и ты ставил на первое место свои интересы. И где теперь это всё? Кануло в небытие. И осталась только крышка гроба, которую через минуты забьют. Посмотри, где ты? Там, где и все будут, хоть богач ты, хоть бедняк. Земля примет тебя в свои объятия. Люди, которые трепетали перед тобой, сейчас улыбаются, жмут мою руку, принося слова сочувствия. Даже это кладбище пропитано пафосом. Памятники в полный рост, вокруг дополнительно выкладываю плитку, даже навесы делают и ставят столы для поминок. Для чего? Тебя забудут, как только выйдут за ворота этого кладбища. Ты так и не понял, что надо остановиться, и затянул меня в это по шею».

Снимаю со своего пальца печатку со знаком клана.

«Забери ее с собой, отец, а я попытаюсь очиститься от той грязи на моих руках».

Пора.

Подхватываю гроб на свои плечи, и еще несколько людей помогают мне донести его до погребальной ямы и уложить на механизм опускания. Он медленно опускается, и плач женщин берет высокие ноты. В черном одеянии Иштар обливается горькими слезами.

— Подождите! Стойте! — бежит к яме.

Перехватываю. Обнимая.

— А, папа, встань! Бедный мой папочка. Как быстро пришло время. За что ты нас так рана оставил! Мой любимый папа. Что за проклятие над нами нависло? Я в один миг стала вдовой и сиротой. Папочка! Папочка, как нам теперь жить с этой болью?!

Оттягиваю сестру от спускающегося вниз гроба.

— Возьми себя в руки!

— Отпусти меня, Ияр, — вырывается. — Посмотри, это ты во всём виноват. Ты это допустил. Он заболел из-за тебя, — истошно выкрикивает. — Он заболел душой! Мой папочка умер из-за душевных терзаний. От них нет лекарства.

— Успокойся! — говорю тихо, смотря ей в глаза.

— Успокоиться? На том конце кладбища мой муж, а тут наш отец. — Ударяет меня в грудь ладошками. — А эта… Она от нас всех избавится, если мы не поспешим.

— Прекрати, — сжимаю ее руку. — Не устраивай цирк. Твои вопли окружающим на руку. А про твоего мужа я слышать не хочу. Он получил своё, и скажи спасибо, что тебя не положили рядом с ним.

— Не затыкай меня. Боишься, что тут все узнают, что твоя благоверная жива? Я же говорю, я не была в курсе о проделках моего мужа. Как ты можешь мне не верить? — падает на колени, заливаясь слезами.

Поднимаю сестру, хоть и зол на нее, но надо ее увести отсюда, не в себе она.

Подзываю сотрудника скорой помощи, чтоб укололи ее, и прошу Валеру отвезти ее домой и из города подальше.

— Что, Ияр, ты добился своего? Отца в могилу свёл и сестру в предатели записал? Вставай, доченька.

— Инесса, давай ты не будешь тут еще устраивать театр, мне сестры хватит.

— Не называй меня так, ты мне больше не брат! Мой брат сошел с ума. Мой брат давно устранил бы проблему в юбке. Она наша погибель. Ты поймёшь, когда окажешься там, где сейчас Мурат. Поймёшь! Но будет поздно.

— Замолчи, Иштар, на нас люди смотрят. Убирайся с глаз. По правилам ты больше не относишься к нашей семье. На твоё содержание до конца твоих дней деньги я выделю, но к наследству ты не имеешь больше никакого отношения.

— А-а-а-а, вон оно что! Ты же теперь у нас господин. Я люблю тебя. И мне ничего не надо. Оставь всё себе.

— Поговорим позже.

— Ну хватит вам! Имейте совесть, на могиле у отца скандал развели. Уезжай, доченька.

— Нет, мама, отец и мой. Бояться нечего.

Кидаю горстку сырой земли и собственноручно закапываю, исполняя свой долг. Пришедшие рассаживаются по машинам и уезжают выпить рюмку стоя. А я зажигаю лампадку, остаюсь еще немного побыть одному.

***

Иштар

Поудобней усаживаюсь в своем гелике. Чертов дождь, мои новые туфли все засраны. Вытаскиваю влажные салфетки, протираю подошву. Откидываю черную кружевную вуаль. Открываю зеркальце.

— Черт! Весь макияж потек.

Протираю следы от туши. Все лицо болит от кривляния. Кладбище… Как я ненавижу это место. Нашел время помирать, после дождя, папочка.

— Эй, что так тянемся?

— Госпожа, пробка образовалась из многочисленных машин. Мы поедем отвезти завтрак на могилу вашего мужа? Помянуть же надо!

— Нет! — Поднимаю перегородку между водителем и мной. — Идиот! — Черви его помянут.

Акси, Акси, за это я готова пожать тебе руку. Избавила меня от мужа, и я богата.

Достаю косметичку, поправляю макияж, для еще одного места, где я должна поплакать.

Машина резко тормозит.

— Эй! Поаккуратней, недотепа.

Дверь машины открывается. Быстро накидываю вуаль, отворачиваюсь к окну. Кто там? Марана? Хитрый змей.

— Иштар, как ты?

— У меня нет желания с тобой разговаривать. У меня горе. Ты ошибся машиной.

— Я тоже потрясен, сестра. Хочу сказать слова утешения наедине. Это же и моя семья.

Поднимаю вуаль.

— Семья? Из твоих уст это звучит дико смешно.

— О! Иштар, ты уже успела поправить макияж?

— Чего хочешь, Марана?

— Того же, чего и ты! Вернуть свое положение. Но ты по-всякому этому мешаешь. Не заметила? Меня это подбешивает, сестрица. Смерть твоего отца ну совсем некстати. Отбросила меня на два шага назад. Я рассержен.

— Да мне плевать на тебя. Что у тебя там на душе. Пошел вон от машины. И не смей мне угрожать, или следующим мы будем оплакивать тебя.

— Какие громкие речи. Ну что же скажет твой брат, узнав правду?! Что его сестра не тот ангел в его глазах? Не та драгоценная сестра?

— Я не понимаю, о чем ты, Марана.

— Всё ты понимаешь! Лицо твоё побледнело. Что же, что же будет, — потирает бороду, — если я скажу и родителям твоего мужа, кто виноват в смерти их сына? А твой любимый-прелюбимый брат? Или приставку «брат» надо убрать?

— Все знают.

— Знают! Ты права, но с конца. Так что не мешайся. И плачь поискренней, а то не все как-то верят. Актриса в тебе умирает. Теряешь навык.