Чтение онлайн

Что-то вырисовывается в тумане, три фигуры в темноте - животные. Лошади? После того, как я замечаю свет, исходящий от них, я резко останавливаюсь.

Лошади фейри такие же прекрасные, как и в ту ночь, когда их армия пришла в Эдинбург. Они светятся изнутри, металл, который соединяет их, мягкий и нежный, слегка прозрачный. Под ним струится золотая кровь, течет по толстым венам вокруг механических частей, что бьются тихо внутри. Устроенное так же, как сердце настоящей лошади, оно бьется в устойчивом ритме. Лошади дышат синхронно, густые пары вырываются из ноздрей и стелются по темной траве.

В ночь битвы мой первый порыв был погладить этих лошадей, пробежаться кончиками пальцев по плавным очертаниям и зарыться руками в их металлическую гриву, такую мягкую, словно мех. Я хотела создать что-то, настолько же изысканное.

Теперь я просто представляю Лоннраха, сидящего верхом на лошади в ущелье, его глаза не отрываются от моих.

Вернись ко мне.

Я хочу застрелить их пулями с сейгфлюром, чтобы Лоннрах нашел их мертвыми. Я оставлю на них собственные следы, каждый из которых сообщение для Лоннраха. Первое: “Я убью вас всех”. Второе: “Найди меня”. И последнее: “Я бросаю тебе вызов”.

Я подаюсь вперед, выхватывая из кобуры мушкетон. Я буду быстра. Я буду милосердной. Не как они.

– Охотница, - Эйтиннэ говорит это так резко, что я просто замираю на месте.

– Да?
– я пытаюсь сдержать свой гнев, вновь спрятать его глубоко. Я не могу ясно мыслить.

– Убери руки от оружия, - мягко сказала она.

Я собираюсь так сделать - она заслуживает, если не мое доверие, то, по крайней мере, это, - как вдруг я вижу другую фигуру в тумане. Вкус силы фейри внезапно осел у меня на языке, я начала действовать, не задумываясь. Мушкетон в моих руках, приклад прижат к плечу.

– Стой, - говорит Эйтиннэ.

Я уже нажала спусковой крючок. Мушкетон отдает мне в плечо, и выстрел эхом проносится по полю. Дым окутал нас.

– Черт побери, - кричит знакомый голос.

Я опускаю мушкет.

– Киаран?

Он проходит сквозь дым и туман, пока я наконец-то смогла ясно его видеть - у меня перехватывает дыхание. Его взгляд настолько чувственный, что я не могу не думать о нашем поцелуе. Не задумываясь, большим пальцем я прикасаюсь к меткам с теми воспоминаниями с внутренней стороны запястья. Эти краткие, яркие вспышки: его губы, руки, его поцелуй и многое другое.

Мои щеки пылают, когда он подходит ко мне все ближе, его глаза сужены. В зажатых пальцах он держит кусок металла из мушкета, к которому примешан сейгфлюр, от выстрела которого другой фейри был бы мертв.

– Серьезно?
– Говорит он.

– Ты тащился по этому полю, где ни черта не видно, в то время, когда вражеские фейри преследуют нас, - говорю я в свою защиту, надеясь, что он не заметит, как я покраснела.
– Да что с тобой такое?

Эйтиннэ хихикает и Киаран бросает грозный взгляд на нее.

– Это не смешно.

Его сестра пытается сдержать смех, но у нее это плохо получается.

– Прости, - говорит она.
– Но ты просто… Я никогда не видела, чтобы ты выглядел так неопрятно.

Киаран изучает ее суженным взглядом.

– А вы обе выглядите так, будто дрались три раунда с бродячей группой диких кошек. Я бы сказал, мы квиты.

– Квиты? О, прошу, - Эйтиннэ щелкает пальцами, - к этому моменту мы с Охотницей пробрались через лес с острыми ветками, отбились от Мары, сбежали от солдат Лоннраха и обезвредили два mortair. В тебя случайно выстрелили из оружия, состоящего из деревянной палки с бочкой на конце..

– Мушкета, - любезно поправляю я. Киаран бросает на меня колкий взгляд, как бы говоря: “Ты на чьей стороне?”

– Поэтому я бы сказала, что в этом раунде победа за мной, - закончила она с некоторой высокомерной ухмылкой, которая ясно дает понять, что это должно быть вечное противостояние.

Родственное соперничество, похоже, бывает не только у людей.

Если бы взгляд Киарана и мог о чем-то сказать, то это были бы пятьдесят способов убить свою сестру.

– Просто помни, - шепчу я ему, - во многих обществах убийство не одобрено.

– Только не в моем, - сразу же отвечает Киаран, - ей повезло, что я люблю ее.

Он выхватил из моих рук мушкет и осмотрел его. Затем открыл держатель и высыпал все содержимое на траву.

– Проклятье!
– Я пытаюсь выхватить оружие из его рук, но он умело уклоняется.
– У тебя отлично получается растрачивать патроны.

– Не хотелось бы, чтобы следующим в кого ты выстрелишь, оказался бы один из твоих человеческих друзей, - он протягивает мне мушкет обратно.
– В следующий раз, когда захочешь убить кого-то, дождись, пока сможешь четко видеть его.

– Это меньшее из того, что ты заслуживаешь… - Затем его слова врезаются в мой мозг.
– Прошу прощения, ты сказал человеческие друзья?

Эйтиннэ уже говорила мне, что есть и выжившие, но она же не имела ввиду… Нет, даже не надейся. Не надейся.

– Этот невыносимо самодовольный Видящий, его терпимая сестра и еще группа людей с ними, - говорит он.
– Ни один из них, в чем я точно уверен, не выжил бы после выстрела из той чертовой штуки, которой ты владеешь.

Я прижимаю ладонь ко рту

– Они живы?

– Да, - сухо говорит он, - я тоже был удивлен. Пикси разместил их на острове Скай, где располагалось его старое королевство. Туда мы и направляемся.

Я так близко к тому, чтобы расплакаться. Не думаю, что смогу остановить себя. Они живы. Они живы, а все остальное не важно. Слезы уже начинают жечь глаза, и зрение затуманивается.

Киаран смотрит на меня с выражением, которого я ранее никогда не видела у него. Через мгновение я понимаю, что это рассветает ужас.

– Кэм, Кэм, не делай этого. Не плачь. Не…

Затем я плачу. Он обвивает меня руками, вероятнее всего это самое неловкое, жесткое объятие, которое когда-либо у меня было… Но я обожаю каждую секунду его.

Эйтиннэ заговорила позади нас.

– Я признаю, что некоторые функции человеческих слез мне неясны, - сказала она.
– Что такого печального в этом? Должна ли я пригрозить кому-то?

Вместо ответа единственное, что я могу сделать, это рассмеяться и всхлипнуть, потому что они живы. И я не чувствовала ничего подобного так долго.