Чтение онлайн

– Я пришлю Бакра, Шамса и Ауха за вещами дочери.
– Тихий голос Суджи заставил Алейтис повернуться. Она посмотрела в спокойное, решительное лино и почувствовала, что гнев утихает, а на смену ему приходит жуткая слабость... Алейтис прислонилась к стене.

– Ты позволишь им войти в твою комнату?
– спросила Суджа.

Алейтис кивнула, потом выпрямилась и гордо взглянула в лицо Суджи.

– Конечно, салкурдех вхату. Пусть приходят. Добро пожаловать.
– Она коснулась лба и губ - формальный шалликх.

Суджа помолчала немного, потом нерешительно произнесла:

– Ты была хорошей подругой дочери, Алейтис, и я...

Она на секунду закрыла глаза. Спокойно льющаяся речь придавала чертам ее лица какую-то отрешенную твердость.

– Я знаю, не тебя следует винить в том, что случилось... Но этот ужас...
– она замолчала, проведя по губам кончиком языка, - ...он может повториться, и ктото может подумать еще что-нибудь, более страшное. Но ты, повторяю еще раз, ты не виновата! Поверь, мне стыдно, но я ничего не могу сделать, чтобы тебе помочь...
– Суджа рассеянно погладила волосы Тванит. Я уже высказала свое неодобрение - его знают в доме и в...
– Она замолчала. Ее лицо вдруг помягчело.
– Но это ничего не дает. Ты должна это понимать. Но ты также должна понимать и то, что я никогда не стану участвовать в таком... таком отвратительном безумии, какое сейчас творится в нашем доме...

Она кивнула в сторону полуотворенной двери.

Алейтис вздохнула. Она очень устала, но она не могла не почувствовать восхищения, глядя на эту худощавую, не очень красивую женщину, с сильным, честным лицом. Девушка беспомощно развела руками, подыскивая слова, которые могли бы выразить то, что она сейчас чувствовала, но слова не находились, и она снова прибегла к помощи формальной вежливости. Коснувшись лба и губ в жесте шалликк, она глубоко поклонилась: - Я все понимаю, абруйя Суджа. Я восхищена вашей смелостью.

Суджа коротко кивнула и пошла прочь, подталкивая перед собой ошеломленную .Тванит. Алейтис посмотрела вокруг. В холле никого не было, кроме Завар. Она шагнула к двери, потом повернулась.

– Ты еще здесь, Вари?
– вежливо произнесла она.
– Тебе бы тоже лучше уйти - вдруг и тебе случайно достанется.

В добрых карих глазах Завар блеснули слезы. Она вскинула руки, обхватила Алейтис, прижалась к ней так взволнованно, что та на миг потеряла возможность дышать.

– Лейта!
– простонала она.
– Пусть Тванит занимает мою кровать, а я перееду к тебе. Только подумай, как нам будет весело вдвоем!..
– Завар вдруг отпрыгнула и затанцевала, лицо ее осветилось внезапным радостным волнением.
– Ты мне нравишься гораздо больше, чем Мипа. Она просто хихикающая идиотка!

Алейтис слабо улыбнулась. Но тут же отрицательно покачала головой.

– У твоей матери случится двадцать ударов подряд, Вари.

– Что?
– Завар хихикнула, представив как почтенна:! Суджа впадет в приступ ярости. Потом посерьезнела и с тревогой посмотрела на Алейтис.
– Ты не хочешь, чтобы я к тебе переехала жить, Лейта?

Ллейтис провела пальцем по гладкой щеке Завар.

Милая Вари. Я бы очень хотела с тобой жить, но...--Она вздохнула.-Тебе будет лучше там, где ты живешь сейчас. И...
– Алейтис положила руку на плечо девушки.
– Я знаю, что мне благоразумнее было бы не задирать голову, чтобы ее невзначай не срубили. Пусть пока все останется как есть. Дай мне немного времени.

Она повернулась и подошла к двери, готовая увидеть что-то жуткое. Но когда она заглянула в комнату, то вся заледенела.

– Ой! Меня тошнит!..
– донесся до Алейтис голос Вари. Казалось, он пробивается сквозь туман, откуда-то с расстояния во много миль.

Кровь!

... по всей комнате брызги и полосы крови... Тошнотворный сладковатый запах...

Она посмотрела на кровать - и отвернулась... Потом снова посмотрела... на маленький труп Мули. Ах, Мадар, Мули... Кровь... На белоснежной наволочке подушки явственно проступала, образуя перечеркнутый круг, красно-коричневая подсохшая корка. Мули!.. Будь она проклята, эта ревнивая сумасшедшая сука!..

В центре оскорбительного символа лежал мертвый гарб, с рассеченным животом, с растерзанным - словно разорванным чьими-то жадными зубами горлом. А вокруг - пять неродившихся котят гарба, застрявших в Мули!

Алейтис прислонилась к двери, чтобы не упасть.

В комнату протиснулась Завар. Она подошла к кровати, коснулась изувеченного тела и повернулась к Алейтис:

– Кто же мог такое сделать?
– Она сморщила свой курносый нос и содрогнулась всем телом.

– Мули!
– горько прошептала Алейтис. Имя любимого гарба, казалось, возродило в ней что-то холодное и твердое.
– Бедный маленький гарб. Лучше бы это была я...

8

Словно ураган, Алейтис ворвалась на подъемную рампу - помост, а оттуда - через открытые двери - в конюшню. В дальнем конце длинной узкой конюшни Аздар осматривал вороного жеребца, который игриво взбрыкивал и мотал головой. Аздар обсуждал достоинства жеребца с Чалаком, Мавасом, Юрришем и еще с тремя о'амалехха с полей.

– Аздар!

Он стремительно обернулся, услышав ео голос.

Она увидела, как он побледнел, когда его изумленный взгляд столкнулся с раскаленной яростью ее сине-зеленых глаз. Навстречу девушке шагнул Чалак, крепко сжав губы.

Алейтис откинула с лица волосы и, не обращая внимания на выступившего вперед мужчину, вперила взгляд в отца.

– Оставь меня!
– коротко приказала она Чалаку, выставив вперед руку, тем самым не позволяя ему приблизиться.
– Я ничем не заражу вашего драгоценного старого маймуна.

Чалак вздохнул и покачал головой: - Алейтис!..

Но она уже не смотрела на него.

– Аздар!

Отец не ответил. Под взглядом дочери он съежился, потом, заворчав, повернулся к ней спиной. Три о'маллехха выступили вперед, сомкнулись тесной стеной, защищая Аздара от дочери, и презрительно уставились на Алейтис, всем своим видом давая понять, что с ней никто не будет разговаривать. Это были мускулистые, крепко сложенные мужчины с глубоко посаженными желто-карими глазами, горящими фанатичным блеском, с короткими колючими усами. Их бритые черепа плотным тройным кольцом охватывал головной платок, влажный от пота. Аббы, сшитые из добротной ткани пан, свободно болтались на них, что еще больше подчеркивало мощь их фигур и усиливало впечатление силы и твердости. Они то и дело поглядывали на нее, но не прямо, краешком глаз, горевших смесью похоти и страха, и это подогревало ярость, кипевшую в Алейтис.

Она сделала шаг вперед, с неудовольствием сознавая, что упустила тот момент, когда преимущество было на ее стороне.

– Алейтис, возвращайся домой, - устало произнес Чалак.

Девушка вздрогнула, посмотрела на него - лицо Чалака было серьезно, даже мрачно, лоб нахмурен. Но враждебности в его взгляде она не заметила. "Нет, враждебности нет"-заключила Алейтис, почувствовав на миг удовлетворение.

– Нет, - спокойно сказала она.
– На этот раз я не уйду.

Сердито нахмурив лоб и сморщив свои круглые пухлошекие лица, к ней сердито направились Мавас и Чалак остановил их спокойным жестом. Юрриш неуверенно посмотрел через плечо, ожидая указаний Аздара. Мавас неотрывно смотрел на Алейтис, лицо его раскраснелось, в маленьких глазках загорелся рожденным страхом злобный огонек.

Алейтис отрывисто захохотала, и ее жуткий пронзительный хохот расколол тяжело нависшую тишину. Она смеялась больше над собственной глупостью, чем над этими мужчинами, но об этом догадался только Чалак.

Мавас шумно выдохнул через нос - он был на грани нервного взрыва. Алейтис хищно огрызнулась:

– Попробуй только тронь меня, аф'иха - потом будешь жалеть об этом.

– Алейтис...
– предупредил ее Чалак тихим голосом, но она это предупреждение проигнорировала.

– Мавас!
– вдруг позвал Аздар.
– Убери ее отсюда!