Исчезновение (= Мишень в шляпе, = Цена молчания)
Шрифт:
Женщина снова села возле лампы.
– Зачем вы приехали сюда, зачем сами суете голову в петлю?
– спросила она, глядя мимо меня.
На ковре чередовались красные и коричневые квадраты. На обоях выделялись ярко-зеленые сосны, на окнах - голубые шторы. Мебель, насколько я мог разглядеть ее, похоже, была родом из тех мест, какие рекламируют на автобусных остановках.
– У меня для вас есть роза, - сказал я.
– От Ларри Батцела.
Она взяла что-то со стола и медленно вертела в руках. Это была та самая роза, которую оставил Ларри.
– Я получила ее, - спокойно ответила она.
– Там была еще записка, но они мне не показали ее. Она тоже была для меня?
– Нет, для меня. Он оставил ее на столе до того, как ушел от меня и был убит.
Ее лицо вдруг распалось на части, как это бывает в ночных кошмарах. Рот и глаза ввалились и превратились в черные дыры. Она не произнесла ни звука. Через мгновение утраченная гармония красоты была восстановлена и она стала невозмутима, как прежде.
– Они мне не сказали ничего...
– мягко промолвила она.
– Ларри застрелили, - безжалостно повторил я.
– Застрелили за то, что он узнал, что Джо и Лэш Иджер сделали с Дадли О'Мара - убрали его.
Это не произвело на нее ровно никакого впечатления.
– Джо не причинил ему никакого зла, - спокойно произнесла она.
– Я не видела Дадли вот уже два года. Все, что было в газетах, - обычное вранье.
– Этого не было в газетах, - ответил я.
– Ну и что. В любом случае - это ложь. Джо в Чикаго. Он улетел вчера на распродажу. Если сделка состоится, я и Лэш должны вылететь к нему. Джо не убийца.
Я взглянул на нее.
Ее глаза снова затуманились:
– Ларри, он...
– Он мертв, - опередил я.
– Работали профессионалы - его убили выстрелами из автомата... Но я вовсе не хочу сказать, что Лэш и Джо сделали это сами.
Женщина закусила губу. Я отчетливо слышал ее тяжелое дыхание. Она ткнула сигарету в пепельницу и поднялась.
– Джо не делал этого, - взорвалась она.
– Я знаю, черт побери, что он не делал этого. Он...
Она замолчала, оборвав себя на полуслове, взглянула на меня, провела рукой по волосам... и вдруг сдернула их совсем! Оказывается, на ней был парик. Ее собственные волосы были коротко, по-мальчишески, острижены и выкрашены неравномерно в какой-то пегий желто-каштановый цвет. У корней волосы были темнее. Но и это не могло изуродовать ее.
Я хихикнул:
– Эй, Серебряный Парик, вы как будто бы начали линять... А я-то подумал, что они выкрали вас - все выглядело так, будто вы удрали с Дадли.
Она продолжала разглядывать меня так, словно не слышала ни слова. Потом шагнула к настенному зеркалу, снова надела парик, тщательно выровняла его на голове, повернулась и взглянула на меня.
– Джо никого не убивал, - снова повторила она низким, сдавленным голосом.
– Он - мерзавец, но не из тех, кто убивает. Он знает о том, где сейчас Дадли О'Мара не больше, чем я сама. А я не знаю ничего.
– Да, конечно, по-вашему Дадли всего лишь устал от своей богатой леди и смылся, - сказал я.
Сейчас она стояла возле меня, но мысли ее были где-то далеко. Она напряженно о чем-то думала. Руки, отсвечивая белизной в свете лампы, были безвольно опущены вдоль тела... За окном монотонно шелестел дождь... Казалось, челюсть моя становится все больше и горячее, и нерв вдоль челюстной кости бесконечно и нестерпимо ныл...
– У Лэша здесь всего одна машина, - вдруг мягко сказала Мона.
– Если я разрежу веревки, вы сможете добраться до Реалито?
– Конечно. Что дальше?
– Я никогда не была замешана в убийстве. И не хочу.
Она быстро выбежала из комнаты и вернулась с большим кухонным ножом, перерезала веревку, стягивавшую мои ноги, обрезала ее там, где она присоединялась к наручникам, и отбросила в сторону. Вдруг она остановилась, прислушалась, но, как и прежде, ничего не услышала, кроме шума дождя.
Я сел на диван, потом встал на ноги. Ступни онемели, но это пройдет. Я мог идти. Я мог бежать, если понадобится.
– Ключи от наручников у Лэша, - сказала она.
– Пойдем, - сказал я.
– У вас есть оружие?
– Нет, я не пойду. Попробуйте разбить наручники. Бегите! Лэш может вернуться в любую минуту!
Я подошел к ней вплотную:
– Вы собираетесь остаться здесь после того, как освободили меня? Ждать этого убийцу? Сумасшедшая! Пойдем, Серебряный Парик, вы должны идти со мной!
– Нет.
– Предположим, - сказал я, - что это он убил Дадли О'Мару. Потом он точно так же убил Ларри. Похоже, что все было именно так.
– Джо никогда никого не убивал!
– ее голос сорвался на крик.
– Ладно, допустим, это дело рук Иджера.
– Вы лжете, Кармади, чтобы запугать меня. Убирайтесь! Я не боюсь Лэша Иджера. Я - жена его босса!
– Джо Мезарвей - размазня!
– тоже заорал я.
– В свое время девушка вроде вас поставила не на ту лошадку. Мы уйдем вместе.
– Проваливай, - хрипло сказала она.
– Ладно, - я повернулся и пошел к двери.
Она почти выбежала за мной в прихожую и открыла входную дверь, выглянула наружу в непроглядную темноту.
Потом подтолкнула меня вперед.
– До свидания, - прошептала она.
– Я надеюсь, вы найдете Дадли и узнаете, кто убил Ларри. Но, клянусь, это не Джо.
Я подошел к ней, чуть толкнув ее к стене:
– Ты все так же глупа. Серебряный Парик. Прощай.
Вдруг она подняла руки и коснулась моего лица. Холодные, просто ледяные руки. Холодными губами она быстро поцеловала меня.
– Разбей их, силач. Может быть, мы еще увидимся. Когда-нибудь... на небесах...
Я спустился по скользким ступеням крыльца, пересек дорожку вокруг круглой лужайки перед домом и вышел на дорогу.
Дождь касался моего лица своими ледяными пальцами, почти такими же ледяными, как руки Моны.
Родстер стоял на том же месте, где я оставил его, левое переднее колесо лежало на обочине. Два пустых обода валялись в канаве. Они, наверное, уже обыскали машину, но я все еще надеялся. Я нырнул вниз и стукнулся головой о приемник, пополз вперед, чтобы дотянуться связанными руками до тайника. Пальцы коснулись ствола - пистолет был на месте. Я вытащил "кольт" из тайника, вылез из машины и осмотрел его. Потом заткнул пистолет за пояс, чтобы хоть немного защитить его от дождя, и повернул обратно к дому.