Чтение онлайн

– Ну, может поведаешь, зачем ты прискакал сюда из своей Москвы, или где ты там отдыхал, да еще выдернул меня из отпуска? – иронично спросил Садхир, после того как Земцов поставил перед ним стаканчик с дымящимся латте и сам приземлился напротив.

Лавируя между посетителями с искусством, достойным мотогонщика, к ним подбежала замученная официантка с подносом, быстро выгрузила на столик его содержимое: две яичницы с беконом – и, прежде чем ее успели поблагодарить, снова скрылась в толпе.

– Ну так, я жду ответа, – напомнил Садхир, с аппетитом принимаясь за яичницу, – шеф сказал, что это как-то связано с «делом Теней», – пробубнил он с набитым ртом, – а еще он сказал, что на серьезные силы и ресурсы ты можешь не рассчитывать, – Садхир проглотил изрядный кусок яичницы и продолжил, – мое начальство считает, что дело глухое и искать нужно точно не в Англии.

Земцов не ответил. Он задумчиво вертел в пальцах кружку с горячим кофе и смотрел сквозь Садхира.

– – —

Все началось чуть больше полугода назад в крохотном пригороде Бельгийского Льежа – Бруке.

Ранним апрельским утром в третий полицейский участок, расположившийся в доме номер пять на Руе ла Брук-Сите, вошел растерянный пожилой мужчина.

Нерешительно потоптавшись на пороге, он все же подошел к дежурному офицеру за стойкой и тихим голосом представился как месье де Форет.

Посетитель сказал, что у него важное сообщение – он хочет заявить об исчезновении своей единственной дочери – Алис де Форет.

У служителя правопорядка из Брука, гордо носившего фамилию Легранж, было стойкое убеждение, что до настоящего момента самым страшным преступлением на подведомственной ему территории считалась случившаяся в прошлом месяце кража велосипеда у местного почтальона. В связи с этим «сенсационное» заявление месье де Форета не вызвало у него ни малейшего доверия.

Кроме того, не внушал Легранжу оптимизма и потрепанный внешний вид визитера, которому, по мнению дежурного «не мешало бы хорошенько проспаться».

Легранж тоскливо посмотрел на часы, показывавшие без четверти восемь. До конца смены оставалось каких-то пятнадцать минут, и в душу полицейского закралось крамольное желание спровадить назойливого посетителя, предоставив его заботам второй смены, которая должна была заступить с минуты на минуту.

Тем не менее, осмелевший месье де Форет настаивал на том, чтобы заявление у него приняли и на отрез отказывался уходить.

В конце концов Легранж устало махнул рукой.

«Пусть начальство разбирается с этим чудиком…».

С этой мыслью он проводил де Форета к дежурному инспектору криминальной полиции по фамилии Дюпен.

Инспектор Дюпен был грузным мужчиной средних лет, страдавшим от бессонницы и бесконечных неурядиц в семейной жизни. Как раз в эти дни он болезненно переживал развод со своей второй супругой, намеревавшейся через суд отобрать у него единственный дом.

В последующие полчаса злость на Легранжа смешивалась у него с раздражением от сбивчивого рассказа месье де Форета, по итогам которого инспектор усвоил только то, что его дочь Алис – студентка факультета искусств Свободного Университета Брюсселя, должна была приехать на прошлые выходные, однако пропала и вот уже почти неделю от нее не было вестей.

Борясь с очередным приступом мигрени Дюпен выпроводил де Форета, тем не менее приняв у того заявление об исчезновении дочери и пообещав всестороннюю помощь полиции.

Разумеется, Дюпен и не собирался заниматься делом де Форета, рассудив, что «его доченька-студентка наверняка загуляла где-то в столице и рано или поздно объявится».

Прошло полторы недели. Заявление месье де Форета пылилось в верхнем ящике старого рабочего стола инспектора Дюпена.

Оно бы и дальше пролежало так еще лет двести, однако ее величеству Судьбе было угодно иначе.

В один прекрасный день у входа в третий полицейский участок Брука визжа шинами остановился темно-синий минивэн с мигалкой на крыше.

Под удивленными взглядами прохожих из машины быстрым шагом вышло несколько мужчин в строгих костюмах. С озабоченным видом они быстрым шагом проследовали в отделение.

«Комиссар Бове, полиция Брюсселя,» – буркнул главный из них дежурившему у стойки Легранжу.

Осведомившись, где можно найти инспектора Дюпена, делегация бесцеремонно проследовала в недра полицейского отделения, оставив ошарашенного Легранжа стоять за стойкой с открытым ртом.

Мгновение спустя гости из столицы гурьбой ввалились в маленький, пропахший табачным дымом и потом, кабинетик Дюпена.

Комиссар Бове саркастическим взглядом окинул сие обиталище и остановился на его хозяине.

Первой реакцией Дюпена было раздражение и желание выкинуть непрошенных гостей. Однако после того, как комиссар Бове изложил причину своего визита, у бесстрашного инспектора Дюпена затряслись поджилки.

Комиссара интересовало злосчастное заявление де Форета, и причины, по которым местная полиция не дала ему хода.

Весть о том, что заявление не только не было проверено, но даже не было надлежащим образом зарегистрировано, привела комиссара Бове в ярость.

Пока Бове рычал на трясущегося инспектора Дюпена, суля ему всевозможные кары вплоть до уголовной ответственности за халатность, один из спутников комиссара заботливо, точно ребенка, уложил заявление об исчезновении Алис де Форет в черную кожаную папку.

Оказалось, что с того момента, как Дюпен запер бумагу, полученную от де Форета в своем столе, в самых разных уголках Бельгии при загадочных обстоятельствах бесследно исчезли еще пятнадцать молодых женщин.

Тревожные сообщения, среди которых оказалось и оперативное донесение из Брука, стали стекаться в Министерство внутренних дел со всех концов королевства. Было принято соломоново решение сформировать следственную группу на базе Брюссельского комиссариата.

Полиция оказалась в замешательстве.

Всем пропавшим было от двадцати до тридцати пяти лет, и это, пожалуй, оказалось единственным, что их объединяло.

Как водится, в первую очередь проверили личные данные пропавших, их аккаунты в социальных сетях, связи и знакомства.