Чтение онлайн

На одном из фото еще молодой господин Штерценбах был запечатлен улыбающимся в мантии выпускника вместе со своими однокашниками на фоне старинного здания, в котором Земцов без труда признал один из колледжей Оксбриджа 9 .

Чуть поодаль на полках и стеллажах расположились подобранные с большим вкусом произведения искусства – картины, иконы, статуэтки. Что-то подсказывало Земцову, что подделок среди этих шедевров не было.

Наконец он решил, что пора заканчивать бессмысленный бенефис Кунца, и не дав тому договорить, резко спросил:

– Вам доводилось бывать на Ближнем Востоке, герр Штерценбах?

Бедняга Кунц чуть не поперхнулся на полуслове, а хозяин Фарма перевел надменный взгляд на Земцова. Оценивающе осмотрев его с ног до головы, на мгновение задержав взгляд на знаменитой Земцовской черной перчатке, Штерценбах вопросительно посмотрел на старшего инспектора.

– Позвольте представить, – нехотя вздохнул Кунц, – майор Земцофф. Из Интерпола.

– Русский? – левая бровь Штерценбаха удивленно поползла вверх.

Земцов развел в стороны огромные как кувалды ладони и утвердительно кивнул. Штерценбах изобразил некое подобие улыбки, больше напоминавшее звериный оскал.

– Занятная вещица, – Земцов поднялся с кресла и подошел к одному из стеллажей, указывая на старинную глиняную табличку с древними письменами.

– Можно? – спросил он, и, не дожидаясь разрешения, взял артефакт в руки.

Пару мгновений повертев предмет в пальцах, Земцов изрек.

– Держу пари, что однажды видел точно такую в коптской церкви Умм Эз-Зунар, что в Сирийском Хомсе… – задумчиво протянул он. – Правда, это случилось при не очень приятных обстоятельствах…

В глазах Штерценбаха на мгновение мелькнул гневный блеск.

– Да, господин майор, вы правы, я люблю путешествовать… К этому располагает мой род занятий… Однако вещь, которую вы держите в руках, я приобрел на аукционе в Лондоне, – твердо произнес он, и не один мускул не дрогнул на его лице.

Земцов довольно кивнул, и, поставив табличку обратно на полку, вернулся в кресло.

– Позвольте несколько вопросов, – начал Земцов, раскрывая папку с отчетом.

Однако в их диалог, наконец, вклинился Кунц.

– Нечего тут спрашивать, – заметил старший инспектор – вы, Земцофф, и так злоупотребили нашим гостеприимством…

Неожиданно на помощь майору пришел сам господин Штерценбах.

– Не стоит так волноваться, господин старший инспектор, – миролюбиво сказал он, – уверен, что смогу в полной мере удовлетворить любопытство Интерпола.

Земцов благодарно кивнул и обратился к отчету.

– О каком именно препарате идет речь? – спросил он спустя минуту молчания.

– Боюсь, что это единственный вопрос, на который я не вправе вам ответить, – расплылся в улыбке Штерценбах, – коммерческая тайна, знаете ли… Но уверяю, это новейшее слово в лечении болезней органов зрения.

Земцов всем своим видом изобразил понимание и сделал пометку в развернутом на колене блокноте.

– Во сколько вы оцениваете стоимость вашей разработки на фармацевтическом рынке? – незамедлительно последовал следующий вопрос.

Директор Фарма на мгновение задумался.

– Точную цену назвать трудно. Препарат пока находится в стадии испытаний, – протянул он. – Но уверяю вас, что речь идет о сотнях миллионов долларов.

Земцов полистал отчет.

– Тут указано, что в день исчезновения прототипа, в здании были отключены камеры видеонаблюдения?

– Профилактика, – ввернул свои пять копеек Кунц.

– Какое совпадение, – не удержался Земцов. – И еще вопрос, господин Штерценбах. – обратился он к главе Фарма. – В отчете указано, что пропажу обнаружил директор лаборатории доктор ван ден Ален… Я бы хотел переговорить с доктором.

Штерценбах задумчиво потер рукой подбородок.

Кунц воспринял это как сигнал к действию и уже начал протестовать, однако Штерценбах прервал его поднятой вверх ладонью, и попросил секретаря пригласить доктора ван ден Ален.

В ожидании ценного свидетеля Земцов почесал переносицу и тяжело вздохнул.

– Когда мы с уважаемым коллегой шли к вам, я видел вход в вашу лабораторию. Он защищен бронированной дверью, способной выдержать попадание сто двадцатимиллиметрового снаряда. Бьюсь об заклад, что сокровищницу Британской империи охраняют куда хуже. Поверьте, никто не убедит меня в том, что из вашего хранилища что-то может бесследно исчезнуть на целую неделю, а потом также неожиданно вернуться.

Ожил коммутатор на столе Штерценбаха, возвестивший о том, что доктор ожидает в приемной.

Дверь кабинета открылась. Земцов обернулся и оторопел.

Он ожидал увидеть престарелого ученого сухаря.

Вместо этого, перед ним предстала очаровательная миниатюрная девушка в белом халате поверх элегантного темно-синего делового костюма. На вид ей было не больше двадцати пяти.

В наполнявших комнату лучах вечернего предзакатного солнца она выглядела словно волшебное видение.

Земцову показалось, что само небо поделилось яркой краской с этими бездонными голубыми глазами, которые с озорством и хитринкой смотрели на него. Ослепительные волосы цвета спелой пшеницы, подчеркивавшие идеальные, словно у античной Афродиты черты лица, были стянуты на затылке заколкой, издали напоминавшей карандаш.

Майор сам не заметил, как неземное создание приблизилось к нему.

Земцов встал ей на встречу. Блокнот, лежавший у него на коленях, шлепнулся на пол.

Они одновременно опустились за ним, схватив руками с разных концов.

Оба синхронно подняли голову. Их взгляды встретились.

Земцов был готов поспорить, что в этот момент ощутил легкое покалывание в груди, как бывает при легком разряде электрического тока.

Девушка слега смущенно и немного недоверчиво улыбалась, глядя на него с любопытством маленького ребенка, и Земцову показалось, что еще немного, и он утонет в ее глазах.

Неловкую паузу прервал герр Штерценбах.

«Доктор ван ден Ален, рад видеть вас!» – провозгласил он – «с инспектором Кунцем из криминальной полиции вы уже знакомы. Позвольте представить майора Земцова из Интерпола, он хотел задать вам несколько вопросов».

Он повернулся к Земцову.

«Господин майор, перед вами без преувеличения главная надежда мировой нейрофизиологии, графиня Сильви ван ден Ален».

После такого представления щеки «надежды мировой нейрофизиологии» покрыл нежный румянец.