Чтение онлайн

В девять часов вечера гости потихоньку стали собираться. Чувствовалось, как крепчает мороз. Все небо было усеяно звездами. Под унтами на ногах парней и торбозами на ногах девушек хрустел снег. Никто не шел налегке. Все тащили рюкзаки и сумки, набитые напитками и разнообразной снедью. Миша тоже не был исключением. Он захватил кое-что из блюд традиционной чукотской кухни. Разумеется, только то, что смогут есть и русские, которые менее привычны к экзотическим для них кушаньям. Он тащил набитую едой сумку и страшно волновался, понравятся ли все эти деликатесы его друзьям. Пока думать об этом было рано. Гости Олега Карпухина поодиночке и небольшими группами подходили к его дому. Хозяин встречал всех у калитки, прикрикивая на здоровенных волкодавов, которые обычно охраняли двор, но сейчас все сидели на коротком поводке и только громким лаем выражали свое недоверие к чужакам.

Окна дома светились разноцветными огнями. Прибывающие гости поднимались по высокому крыльцу, проходили через предбанник, набиваясь во вместительную прихожую, снимая куртки и кухлянки, переобуваясь в легкую праздничную обувь. Припасы вносили на большую кухню и выкладывали на стол. Свертки, пакеты, бутылки, банки вскоре заняли всю его немалую поверхность. На кухне командовала рослая рыжеволосая девушка, которую Миша Яткыргын видел впервые. Трудно сказать, влюбился ли он в нее с первого взгляда или нет, но с этой минуты ни на одну другую девушку, которых было немало в этой большой и пестрой компании, Мымыл не смотрел. Ему все нравилось в ней. Нравилось, как она деловито разглядывает принесенную снедь и напитки, тут же определяя, что вынести на холод, что, наоборот, разморозить. Нравилось, как она распоряжается другими девушками, подключая их к подготовке праздничного стола.

Будь его воля, Миша и сам бы с удовольствием подключился к приготовлению салатов, раскладыванию их по вазочкам, нарезке разнообразного мяса и рыбы, выниманию из духовки пирогов, раскупориванию бутылок и прочим вспомогательным работам, не требующим особой квалификации, но Олег велел парням оставить девчонок заниматься их исконным женским делом, а самим приступить к делам мужским, которые свелись к установке столов, сбору по всему дому стульев и складыванию дров для камина. Отопление в доме Карпухиных, как и во многих других домах поселка, газовое, но с камином Новый год встречать веселее. Со всеми этими делами парни справились быстро, и Олег предложил принять по маленькой. Благо выбор спиртного был впечатляющим. Гости радостно согласились. Только Миша отказался, и ему налили морс. Чокаясь вместе со всеми, он прислушивался к голосам в кухне.

Девчонки обсуждали что-то кулинарное. Особенно выделялся громкий голос новенькой. Рыжеволосая, похоже, сразу взяла верх над остальными девушками. Миша невольно подумал, что из нее выйдет отличная хозяйка. И словно в подтверждение этой мысли из кухни появились Маша Тумусова и Зина Вукувай. В руках у них были тарелки и блюда, а в глазах – растерянность. Девушки смотрели на составленные столы, но не могли определиться, куда им деть свою ношу. Олег сразу сообразил, в чем дело. Он бросился к комоду и вынул из него огромную скатерть. Миша кинулся ему помогать. Вдвоем они расстелили ее, и разномастные столы сразу превратились в одну ослепительно белую поверхность. Маша и Зина еще немного помялись и наконец освободили руки от нагруженных доверху посудин.

– Так, парни, пора ставить пузыри! – сказал Олег и потянулся к бутылкам, которые в этой комнате были повсюду – и на полу, и на подоконниках.

Бутылки Мымыла не интересовали. Он потихоньку выскользнул на кухню, чтобы помочь девчонкам. Вот тогда-то рыжеволосая обратила на него внимание. Конечно, только для того, чтобы начать им командовать. Миша с удовольствием подчинился. Он таскал блюда, тарелки, вилки, ножи, стаканы. Всякий раз возвращаясь на кухню за очередной порцией чего-нибудь съестного, он старался заглянуть в глаза понравившейся ему девушки. И когда ему удавалось перехватить ее взгляд, чувствовал себя счастливым.

Стол накрыли быстро, и вся компания готова была уже приступить к проводам старого года, ибо на часах было уже около десяти, но хозяин дома пресек эти поползновения, объявив, что все должны снова одеться и выйти во двор. Последнее вызвало недовольство среди женской половины компании. Девушкам еще нужно было время для прихорашивания. Однако Олег был непреклонен.

– Мы жители Якутии, и потому из уважения к ее народу должны провести обряд, – объяснил он.

Гости поспешили одеться и переобуться. Все-таки на дворе было за минус тридцать. В такой мороз наспех одетым не выскочишь. Смеясь и толкаясь, вывалили во двор, где хозяин дома заранее подготовил все необходимое для проведения обряда. Олег разжег небольшой костер, для того чтобы поднять дым, дабы изгнать злых духов. Потом он бросил в огонь пару лепешек, кусочки масла и вылил пиалу кумыса, вернее, вытряхнул, потому что кумыс успел застыть. Угостив таким образом костер, хозяин дома погасил его, забросав снегом, и к облегчению гостей дал сигнал к возвращению в теплый дом. Вся толпа радостно повалила обратно. Когда гости оказались в тепле, выяснилось, что обряд еще не завершен. Предстояло провести кумысопитие.

Получилось очень красиво. Маарыйя Тумусова в якутском национальном костюме и украшениях вынесла на большом подносе кувшин с кумысом и большую пиалу. Олег наполнял эту пиалу и передавал своим гостям. И каждый, кто пригубил традиционный напиток, словно приобщался к чему-то таинственному и священному. Не только парни, но и девушки смотрели на красавицу Машу с восхищением. Лишь рыжеволосая кинула на нее взгляд, полный зависти и неприязни. Однако, кроме Мымыла, этот взгляд никто не заметил, даже сама Маша, и яд, который источали в это мгновение глаза незнакомки, пролился лишь в душу ни в чем не повинного парня. Хотя о том, что это яд, он тогда даже не догадывался. К тому же после завершения обряда началась суматоха последних приготовлений к проводам старого и встрече Нового года.

Ошеломленный чувством, что обрушилось на него, Миша-Мымыл воспринимал происходящее словно сквозь туман. Он забыл даже о своих переживаниях по поводу чукотских кушаний, приготовленных его матерью специально для этого праздника, – строганины из мяса и рыбы, недоваренной оленины кергипат, легких оленя, запеченных на угольях. Переживать правда было не о чем. Проголодавшиеся и подогретые спиртным, гости уплетали за обе щеки все, что было на столе, не делая различия между чукотским кергипатом и якутским ойогосом – запеченной в духовке реберной частью конины. Строганина пошла на ура вместе с якутской кровяной колбасой хаан и шашлыком из конины с тестом. Не меньше внимания было уделено и сибирским пельменям, и русским пирогам с рыбой. Были на этом столе и традиционные советские салаты вроде оливье или селедки под шубой. Из напитков, кроме коньяков, водок и иноземного виски, веселили души и разнообразные настойки. А непьющих – морсы из самых разных ягод.

Старый год проводили. Встретили новый. Насытились и разогрелись. Захотелось подвигаться. Перешли в другую комнату, из которой хозяин предусмотрительно убрал лишнюю мебель, чтобы она не стала помехой. В ноутбуке у Олега было полно треков с популярными хитами. Начались танцы. Как обычно, парней больше привлекал медляк, а девушек – наоборот. Олег взял на себя обязанности диджея и запускал музыкальные композиции по справедливости, чтобы не обижать никого. Мише очень хотелось пригласить рыжеволосую девушку, которую звали Катей, но он не решался. И здесь случилось чудо – Катя сама пригласила его. Зазвучала какая-то невероятно красивая мелодия. Рыжеволосая красавица, проигнорировав поползновения других кавалеров, подошла к оробевшему Мымылу.

– Ну что, Мишаня, потанцуем? – спросила она с усмешкой, которая показалась парню лучезарной улыбкой богини.

Он с трудом сглотнул слюну и робко протянул руки, чтобы приобнять девушку. Катя ростом была выше него, поэтому в танце он смотрел в основном на ее подбородок. Не глаза были для него сейчас главными органами чувств, а руки, которыми он ощущал через блестящую ткань платья, словно сшитого из гибкого металла, горячее тело Кати. Танцевать Мымыл не умел, только неловко топтался на одном месте, стараясь не наступать партнерше на ноги. Девушку, похоже, это не слишком огорчало. Ее не интересовал танец сам по себе. Ей нужно было продемонстрировать другим девчонкам в компании, что именно она здесь королева бала. Разумеется, Миша ничего этого не знал. Он плавился, словно свеча, от ощущений, коих никогда еще не испытывал. И дело было не только в физическом сближении с девушкой, которая ему нравилась, но еще и в том, что он видел в этом знак судьбы.

Машину тряхнуло на очередном ухабе, и Мымыл Яткыргын вернулся из туманной страны воспоминаний в текущий момент своей жизни. Здесь и сейчас все было прекрасно. Даже более чем, ибо Катю сморил сон и она задремала, положив голову на его плечо, потеснив свою соседку по заднему сиденью. Зина-Тиныл была этим очень недовольна, потому что Семенова своим задом буквально втиснула ее в дверцу, но терпела. Дабы не показать виду, что она испытывает неудобства, девушка отвернулась к окну. Внедорожник все так же пробивался сквозь метельную мглу, которая стремительно подъедала остаток дня. Нельзя было понять, насколько они уже приблизились к желанной цели. За окном почти ничего не удавалось разглядеть, кроме снежинок, безумными кометами проносившихся мимо.