Чтение онлайн

— А поехали ко мне, — предложил я. — У меня твоего мужа точно не нарисуется.

— У меня его тоже не нарисуется. Он же в больнице.

Лорочка держалась заметно лучше меня. Во всяком случае, не норовила при первой возможности завалиться в снег. Пользуясь этим, я взялся за ее аппетитный зад и тоже вполне сносно поддерживал вертикальную позу.

— А на чем мы поедем? — спросил я. — В этом районе в два часа ночи таксистов точно нет. Нужно было вызвать. В кабаке ведь есть телефон?

— Они уже закрылись, — возразила Лора. — Мы вышли, и они сразу за нами закрылись. И уже, наверное, домой ушли. Через служебный вход.

Стало немножко грустно, но тут из-за поворота выкатились «Жигули», «шестерка», и остановились напротив нас.

— Или бомбила, или бандит, — обрадовался я.

Из «жигулей» выбрался неприглядного вида мужичок и засеменил к нам.

— Вам ехать надо? — спросил он на ходу.

— Бомбила! — я расплылся в широкой улыбке. — Едем ко мне.

— Давайте я помогу, — бомбила подбежал к нам и зачем-то светанул в глаза фонариком. Я сначала не понял, зачем, а потом стало уже все равно, поскольку он треснул меня чем-то увесистым по голове. Чем именно, увидеть так и не удалось, потому что свет фонарика в морду лица остроте зрения не способствует. Операцию мужичок провел грамотно.

А в себя я пришел довольно странно. Не то, чтобы тропы, по которым сознание возвращалось в голову, были какими-то особенно необычными. Просто когда я действительно смог самоидентифицироваться, как активная — хотя бы теоретически — единица человеческого сообщества, мне показалось, что все как-то неправильно. Ну, не может активная — хотя бы и теоретически — единица чувствовать себя подобным образом. Не украшают такие ощущения единицу, факт.

Чтобы пролить свет на этот вопрос, я открыл глаза. И слегка удивился. Удивляться сильнее не хотелось — силы еще не в полном составе вернулись под мое командование. Приходилось экономить.

Удивила же меня панорама собственного тела от волосатой груди и ниже, а также перспектива, открывавшаяся в том месте, где находились сжатые в смешные кулачки пальцы ног.

Там был пол. Сто пудов, пол, потому что бычки, объедки и стеклотара на стены и потолок обычно не прилепливаются. Если рядом с ними нет Пикассо, конечно. Но у нас в городе никакого Пикассо не водилось, точно помню. Еще у меня было какое-то странное ощущение в руках, которых я почти не чувствовал, и, вроде, что-то давило в район позвоночника. Не ревматизм и не радикулит. Потому что давление явно шло извне.

Я хотел потрогать, что за хрень давит мне в позвонок. Но пошевелить не сумел, кажется, даже пальцами. Руки наотрез отказались подчиняться командам.

Внезапно подумалось, что меня уже давно преследует чувство, что я орел, и я в полете. Про орла, конечно, может и перебор, но про полет — в самый раз. Потому что взгляд вправо, потом такой же — влево, убедили меня, что я и правда нахожусь в подвешенном состоянии. Чистый боец повстанческой армии Спартака после подавления восстания. Не самая модная, надо сказать, поза по нынешним временам. И уж тем более не самая удобная.

А потом рядом заговорили. Видимо, мое движение вызвало к жизни цепную реакцию.

— Очнулся, бизон!

— Теперь можно и поработать!

Такие вот две немудрящие, но полные смысла фразы прозвучали вместо приветствия. Они были весьма лаконичны, но я умудрился выудить из них массу информации. Во-первых, рядом не друзья. Те уважали мои чувства и бизоном не обзывали. Во-вторых, рядом как минимум двое. И, в-третьих, они хотят от меня чего-то. Вряд ли секса, ибо голоса были мужские, и обладатели оных уже давно могли удовлетворить друг дружку без посторонней помощи. А если не секса — значит, информации, потому что выкупа за меня никто не заплатит, а сам я денег отродясь не имел. Какой именно информации? Неважно — они могли рассчитывать на любую. Судя по тому, в какой позиции я находился, стесняться в средствах при достижении своей цели парни не собирались. Последнее обстоятельство не радовало.

Не радовало и другое — я был голый. Если не считать трусов, но трусы в данном случае не грели. Потому что температура в помещении была градусов десять, плюс-минус три градуса. Точнее я определить не мог, потому что, натурально, не термометр, а мужчина. Одно было несомненно — я замерз от тех самых кончиков пальцев до интимнейших внутренностей организма. Впрочем, не до обморожения, спасибо и на этом.

После недолгих поисков я нащупал взглядом говоривших и осмотрел их. Очень уж интересно было, что за субчики позволили себе так со мной обращаться.

Их действительно было двое. Как в сказке — один длинный, второй короткий. Между прочим — единственное различие, достойное упоминания. В остальном они копировали друг дружку, как близнецы. Я, было, сперва подумал, что так оно и есть, но потом пересмотрел вывод — все-таки, полуметровой разницы в росте среди близнецов обычно не наблюдается. Зато изрядная худоба, выпирающие скулы, нависающие надбровные дуги — эти признаки весьма роднили их. Явное следствие тяжелого детства, проведенного в скитаниях по малолеткам. Я таких навидался.

У них даже форма черепа была одинаковой, что хорошо просматривалось из-за отсутствия головных уборов и причесок. Оба брились наголо.

Похожа была и одежда — неопределенного цвета кухлянки с расстегнутыми и расхристанными манжетами рукавов. Брюки у обоих были серо-мышиные, необъятнейшей ширины. Видимо, те самые, в которых Маяковский свой паспорт таскал. Да что там говорить — парни даже ботинки носили одного фасона и одного размера, насколько я мог судить с высоты своего положения.

И, присмотревшись, я узнал в длинном того самого бомбилу, который встретил нас с Лорочкой у входа в кабак.

— Вы кто? — спросил я. Допускаю, что вопрос глуп и заезжен донельзя, что им пользовались, как старой портовой шлюхой, все, кому не лень. Но разве в таком положении я мог спросить что-нибудь другое?

— Да это неважно, — добродушно проговорил длинный. — Важно — мы с кем. А мы с тобой.

— И мы хотим от тебя кое-что услышать, — визгливо встрял коротышка.

Я слегка задумался. Хрен его, конечно, знает, что они там хотят от меня услышать, но выбора у меня все равно особого не было. Не то положение, чтобы артачиться и строить из себя девственника. Поэтому я сказал просто:

— Так спрашивайте.

Однако первые же вопросы оказались настолько мозгоразрывающими, что у меня даже волосы по всему телу стали курчавыми. Потому что длинный, ни много, ни мало, спросил:

— Нахрен вы «Колизей» взорвали? Ты, вообще, врубаешься, на какие миллионы попал?

— Ты сегодня температуру мерил? — непроизвольно брякнул я. Парням такой ответ не понравился. Длинный шагнул вперед и чиркнул зажигалкой перед самой моей физиономией. Достал, потому что рост позволял. Припалил, между прочим, подбородок. Я дернулся.