Чтение онлайн

– Интересная работа, – сказала Нонна Павловна, – вам очень повезло, что вы совместили свое увлечение с повседневными занятиями. Знаете, большинство творческих людей теперь бедствуют...

– Мне кажется, – глубокомысленно заметила я, – что главное – это правильно подать свою идею. Ведь больше половины директоров и президентов вообще не знают, что они хотели бы увидеть в рекламном ролике, на рекламном плакате или в рекламном тексте, помещенном на специальной страничке периодического издания. Тогда мне приходится довольно долго сидеть с ними, выспрашивать о специфике фирмы и даже – разговаривать на совсем отвлеченные темы – чтобы понять, как составить рекламный продукт таким образом, чтобы он смог удовлетворить заказчика. Довольно трудная работенка, учитывая еще то, что директора фирм – особенно уже пожилые и заплывшие заслуженным жирком – поговорив со мной о том, о сем, ни с того ни с сего вдруг начинали смотреть на меня не как на делового партнера, а как на женщину, с которой неплохо было бы познакомиться, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Видимо, их сбивала с толку неофициальность беседы, которой я пользовалась для того, чтобы узнать заказчика рекламы получше и преподнести соответствующий его вкусу продукт. Намного проще, кстати говоря, и легче было работать с бизнесменами, четко представляющими себе – что они хотят от нашего рекламного агенства. Такие не кликали секретарш с чаем и бутербродами, не предлагали заговорщицким шепотом коньячку из сейфов, а быстро и доступно излагали свои требования, и мне оставалось только записать все то, что они говорили, и вечером в конторе передать все впечатления и расшифровку своей записи ребятам из отдела изготовителей рекламы. Но последнее время, – закончила я, – я сама разрабатываю рекламные концепции и ходы. Можно сказать, ударилась в чистое искусство. К тому же – увлеклась изучением предметов старины. А в особенности меня интересует история таких старинных предметов...

– Да! – с жаром подхватила Нонна Павловна. – Ведь это подумать страшно! Вот столу... – она любовно коснулась поверхности стола, покрытой парчовой скатертью, – почти два века! Сколько людей видел этот стол! Сколько разговоров слышал он! А ныняшняя мебель? Это просто... просто...

– Куски деревяшки, – подсказала я.

– Точно так! – откликнулась увлеченно Нонна Павловна. – А ведь знаете... Простите, – смутилась она вдруг, – в пылу разговора мы забыли познакомиться. Меня зовут Нонна Павловна, а вас?

– Ольга... Антоновна, – ответила я.

– А ведь знаете, уважаемая Ольга, – продолжала Нонна Павловна, – это стол тоже имеет свою историю. Причем – удивительную историю!

– Интересно... – прошептала я.

Нонна Павловна вдруг заколебалась. Очевидно, откровенничать – было не в ее привычках. Наконец она улыбнулась – как улыбаются самой себе – и проговорила:

– Обычно я мало кому рассказываю об этом... В те годы, когда я была молода, о подобном вообще не рекомендовалось даже думать... Сами знаете – советское время, сталинские репрессии... Времена прошли, а привычка осталась.

Я кивнула.

– Но вы так увлекли меня своими рассказами, что мне ничего не остается, как ответить вам тем же...

Я снова кивнула и приготовилась слушать. Моя интуиция – которая никогда меня не обманывала – теперь подсказывала мне, что я услышу сейчас нечто очень важное и нужное для своего расследования.

Борис Иванович был крупным милицейским начальником, и ему, конечно, не нравилось то, что в городе последнее время участилось число нераскрытых убийств. Причем, убийств странных, страшных и необъяснимых. К таковым Борис Иванович относил случай с шофером такси, везшим редактора заштатной газетенки из какого-то города Таежного. Останки шофера, обглоданные, по-видимому, бродячими собаками, были найдены неподалеку от залитой кровью машины такси в нескольких километрах от черты города, а пассажир – редактор – таинственным образом исчез и таинственным же образом объявился через короткое время в одном из московских ресторанов, где с изощренной жестокостью и без всякой мотивации убил двух предпринимателей, прежде чем ему самому разнесла голову пуля из пистолета охранника. Редактор провинциальной газеты сошел с ума? Возможно такое объяснение и подошло бы к единичному случаю, но как объяснить исчезновение одного из депутатов Государственной Думы? Исчезновение депутата и страшная смерть двух его телохранителей, изуродованные и обескровленные тела которых были найдены поутру на окраине Москвы возле того самого дома, кстати, где и проживал убитый шофер такси – как это объяснить? Что творится в этом городе? По каким-то непонятным причинам гибнут люди... процент пропавших без вести на ночных улицах Москвы увеличился до небывалых размеров... У большого милицейского начальника Бориса Ивановича от всех этих событий разыгралась застарелая подагра, а под глазами вздулись большие гнойные фурункулы. Имея на лице такое украшение любой другой человек вообще предпочел бы не выходить из дома, а Борис Иванович вызвал своего личного шофера и, предупредив предварительно о своем визите телефонным звонком, собрался ехать в приемную к одному из заместителей мэра Москвы, с которым был давно и хорошо знаком – обсудить нынешнее ужасное положение – заместитель мэра не один раз давал по старой дружбе Борису Ивановичу дельные советы.

«Кошмар какой-то! – думал Борис Иванович, шагая взад-вперед по собственному кабинету. – Можно подумать по Москве разгуливают толпы каких-то монстров, убивают и грызут людей... и зомбируют случайных прохожий, программируя их на жестокие и бессмысленные убийства»...

Тут мысли Бориса Ивановича были прерваны телефонным звонком. Его беспокоила секретарь того самого заместителя – какая-то особа, только что принятая на работу и, судя по тону, с каким она разговаривала, очень гордящаяся новой должностью – и говорила, что ее шеф очень извиняется, но принять Бориса Ивановича не может – у него срочное правительственное совещание.

Борис Иванович рассвирепел.

– Я лично с ним встречусь!! – кричал в трубку Борис Иванович, – лично! Понятно? Что?.. А мне плевать, что у него совещание! Что-о?! Я знаю? Да, я знаю, с кем говорю. Я с секретарем говорю. А вот вы знаете с кем говорите? Ах, это вам не интересно? Сейчас будет интересно...

Борис Иванович с размаху бросил трубку на взвизгнувший телефонный аппарат.

– С кем это вы так? – поинтересовалась секретарша Наташа. Она вошла в кабинет Бориса Ивановича, принесла ему чай.

– На совещании он, – прорычал Борис Иванович, – он видите ли, на совещании. А что вокруг происходит, он не замечает уже. Сколько убийств уже! Все из тоже серии... А он на совещании. Последние два убийства – прямо ужас какой-то!.. Телохранители депутата! А самого депутата похитили! На совещании, м-мать...

– Кто? – поинтересовалась Наташа, украдкой разглядывая себя в большое зеркало, висящее на стене позади своего начальника.

– Да этот... – Борис Иванович хотел еще что-то добавить, но, взглянув на юную Наташу, мужественно стиснул зубы, – мы договорились... Он назначил мне встречу, а потом... секретарь звонит и просит, чтобы я завтра пришел... Совсем с ума посходили. Бюрократы хреновы...

– Бардак в стране, Борис Иванович, – внимательно рассматривая в зеркале свои губы, заметила хорошенькая Наташа, – бардак.

– Ну, ничего, – кипятился еще Борис Иванович после того, как Наташа ушла к себе в приемную, – я сейчас к нему поеду и... опишу ситуацию. Я, в конце концов... тоже немаленький человек. А связей у меня, – Борис Иванович яростно воздел руки к потолку, – связей у меня хватит, чтобы этого... выскочку... потрепать маленько. С меня ведь будут спрашивать за весь этот беспредел! А я кто? Я власть исполнительная...

Через десять минут буквально служебный автомобиль мчал Бориса Ивановича к зданию городской администрации. Еще через пятнадцать минут Борис Иванович, мельком показав удостоверение тотчас подтянувшемуся охраннику, вошел в здание и сразу направился на второй этаж, где обычно, как он знал, проходили совещания.

Секретарша – та самая, что хамила по телефону – грузная пятидесятилетняя женщина с истоптанным постоянными неврозами лицом – не узнала его, пока он не заговорил. Покосилась на багровые фурункулы под глазами Бориса Ивановича.

– Мужчина, я же вам... – укоризненно начала она, когда он поздоровался.

– Дмитрий Фомич на месте? – рявкнул Борис Иванович и ткнул в нос секретарше удостоверение.

Увидев удостоверение, женщина округлила глаза и, понизив голос до шепота, стала уверять Бориса Ивановича, что не смотря ни на что...

– Вы поймите, совещание у него, – шипела она, перегородив своим массивным телом проход к двери, – там, – она ткнула большим пальцем в сторону двери, – представители крупнейших коммерческих и финансовых объединений области. Это совещание...

– Бизнесмены, что ли? – переспросил он.

– Бизнесмены... И депутаты государственной Думы! Депутаты!!!

– Та-ак, – нехорошо обрадовался Борис Иванович, – значит, бизнесмены. А я вот как раз по этому поводу и иду к Дмитрию Фомичу.

– Подождите, по...

Борис Иванович уверенно отстранил секретаршу и, шагнув мимо нее, открыл дверь. Остановившись на несколько секунд на пороге, он отыскал глазами свободное место за столом. Занял его. Соседи по столу, не раз видевшие его по телевизору, почтительно потеснились, а сам Дмитрий Фомич, встретившись глазами с Борисом Ивановичем, едва заметно укоризненно качнул головой.