Чтение онлайн

Что поделаешь — мне быстро наскучивает безделье. Особенно такое: даже посмотреть нечего, окромя все тех же клубов тумана. Плаваю тут, как русалка без хвоста. Алексича позвать, что ли?

— Алексич! Алексии-и-и-ч! Ау! Возьми меня в русалки! Что тебе стоит?! Я хорошая!

Нет ответа. Ни ответа, ни привета. Никто меня не любит, не жалеет. Прошка завис где-то.

— Прошка-а-а-а-а! Прош, миленький! Вытащи меня отсюда! Что тебе стоит?! Я буду хорошей! Морковку в плов буду тоненькими брусочками строгать. Даже лук кольцами порежу. Прош! Вот честно: напишу за тебя парочку рефератов по истории искусства! Даже по ИЗО напишу, ты меня только позови!

Тут я подумала, что Ляля из меня все равно не получится. Потому ныть не будем. Арона помянуть, что ли? Тихим ласковым словом. На родном и могучем. Или эту, богиню местную. Как ее там — Эгле? А толку? Разве что душеньку отвести. Эх, а гитару мне так и не дали!

— Зачем тебе гитара?

И кто тут у нас мирных девушек пугает? Снова мужской голос. Относительно знакомый. Где-то я его уже слышала.

— А ты кто?

Не, им можно меня до инфаркта доводить, а я должна в ножки кланяться, что ли? Счас бы с разворота и в морду. Даже руки зачесались. Руки?!

— Я — Орк. А ты кто, неведомая Душа? И зачем тебе гитара?

— Я человек. Лерыч меня зовут. А гитара…. Ты знаешь, Орк, что гитара — неплохой ударный инструмент? Да и галстук из нее приличный выходит….

— Ты не человек, — убежденно сказал голос Орка. — Человеки такими агрессивными не бывают. Кто же ты, Лерыч?

Были бы у меня сейчас плечи — пожала бы. Уж не знаю, какие люди в этом мире, а у нас вот такие.

Да человек я, человек, — подумала. — Вот такой человек. А что агрессия прет — так все от нервов. В институте стресс на стрессе: то репетиции, то показы, то семинары. В общаге Ляля с безумным желанием пристроить меня в хорошие руки — а то как же любимая подруга в гордом одиночестве проживать изволит. И даже на дискотеки субботние выползать не желает. Пропащая совсем, чего уж там! В Сочи, опять же, полететь не пожелала.

Так, все! Пора выходить из этого тумана, пока я совсем в Лялю не превратилась! Уже и жалеть себя начала, того и гляди — начну рыдать крокодиловыми слезами. И вообще — хорошо много книг читать. Например, про то, что у каждого берсерка какие-то привязки в жизни были, которые им не давали вовсе уж в зверей превращаться. Так, а у меня какие привязки? Сразу и не сообразишь…. Дом далеко. Жениха нет, да и не было никогда. Как-то не до того все было. Не интересны мне романтические бредни, которые в нашем мире называют любовью. Встретились на дискотеке, по коктейлю хряпнули, подергались под грохот, музыкой именуемый, и вот уже у них любовь до гроба. Страсти-мордасти, слюни-сопли, а потом: «все мужики козлы, все бабы дуры».

— А что в этом не так? — влез в мои мысли Орк. Теперь я его даже видела. Смутно, и на орка он не очень походил. Наверное, тоже в образе бесплотной души тут плавает.

— Баб даже их создательница не понимает, — вновь заговорила Душа Орка. — Что уж про нас, мужиков, говорить. Вроде бы все ей отдал: и кухню, и юрту, и драгоценностями обсыпал. Живи, камешки перебирай, детей рожай и воспитывай. Даже подруг ей целый гарем заводят мужики. Одна жена рубашки шьет, другая на кухне. Третья за детьми присматривает, четвертая ковры ткет, пятая….

— Ага, ага, — согласно поддакнула я. — А мужик вроде как и ни при делах совсем. Подумаешь, из каждого набега по новой жене привозит. Которая, кстати, если не совсем дура, тоже хочет старшей женой быть и другими командовать.

Котлы-то чистить не каждой дуре хочется. Слушай, может, именно поэтому все бабы в вашем мире исчезли?

— М-м?!

— Надоело быть не единственной — вот и смылись в туман. Тут, по крайней мере, не надо на соседок по гарему оглядываться и противоядия принимать.

— Не понял!

Тупица. Тоже мне — Бог Орков. И вообще — все мужики тупые. Думают, что все в мире зависит от них. Фиг там! Все зависит от женщин. Захотят бабы — и семья будет процветать. Захотят — развалится семья. Братья рассорятся, отец сыновей из дома выгонит, без наследства оставит. Был род — и нет рода. Вот и в этом мире так. Пока мужики воевали — женщины исчезли. И все. Целый мир в запустении. И ни один мужик ума этому дать не может.

— А еще все мужики — трусы по определению, — убежденно подумала я, вспомнив стенания Темного Властелина. Ну, да. Подслушала случайно, как он Черному Эльфу на засилье женщин в собственном замке жалился. Дескать, лишили права жить в свинских условиях. Одежду менять хотя бы раз в сутки заставляют, после тренировки в мыльню гонят, а то потом от господина разит за три версты. И самое главное: в сапогах на кровать нельзя!

— Ладно, это отложим пока, — пофыркав, сказал Орк. — Ты другое скажи: где вы котят нашли? Брат мой, Тэрри, никак не может следы своего народа отыскать, а вы котят — арибасов за собой таскаете.

— Они сами нашлись, — отмахнулась я. — Тэрри — это их Создатель? Мальчишки маленькие еще, вряд ли имя Покровителя знают. Вернусь — буду учить их призывать милость Его.

Орк помолчал, изучая меня прозрачно-черными глазами. вот никогда не думала, что черный цвет может быть прозрачным.

— Хороший ты пацан, Лерыч, — сказал он наконец. — Душа у тебя чистая. Что ж, буду тебе помогать. Твой Наставник сам еще неук, первый час Первой Ступени едва осилил, а уж в наставники полез.

— Прошка, что ли? — почему-то не удивилась я. — Так это не он. В нашем мире времена такие настали, что каждый человек должен уметь себя защитить. Вот он и взялся меня чуть-чуть поднатаскать.

— Ах, вот, значит, как?! Ладно. Я сам стану тебя обучать. Только ты раз в день ко мне взывай. Так у меня сил прибывает.

Я согласно хмыкнула. Пусть обучает. А обвести вокруг пальца мужика я смогу. Взывать ведь тоже можно по — разному.

— Договорились. А теперь, ученик, возвращайся. Пока там Черный и Прошка твой замок не разнесли.

В замке графа Эльнара. То есть — Черного Эльфа

— Пусти!

— Нет.

— Пусти, кому говорю! Я- хозяин этого замка! И я пройду туда!

— Нет.

— Пусти по-хорошему!

Тишина. Только меланхолично потрескивают факелы на стене возле грязной двери в покои Лерыча. Черный Эльф, разоблаченный до легкой кольчужной рубашки — то есть, практически обнаженный — скрестив руки на груди, стоит перед дверью и сверлит взглядом Прошку.

Прошка сверлению поддается плохо. Стоит себе в зеркальной позе, ухмыляется саркастично и зло. Черный уже бы ринулся на приступ, но что-то мешает сделать последний шаг. Может быть, выражение глаз парня? Мелькает в этих неярких серых глазах тот же самый отсвет, который был в глазах Лерыча, шагнувшего за грань ярости. Эльф не знает — удастся ли ему сдержать второго берсерка, более опытного и рассудительного. Если Лерыч ушел в беспамятство, оставив себе лишь одну функцию — убивать, то Прошка…. Прошка войдет в транс, оставив себе еще и способность понимать. И никто не знает: что страшнее. И никто не может быть уверен, что уцелеет, избежит смерти.

— Давай говорить серьезно, — делает Эльф еще одну попытку договориться. — Я действительно могу помочь твоему другу. Если его Душа все еще рядом — я верну ее.

Прошка только отрицательно качает головой.

— Да пойми ты, упертый! Я — один из лучших Ловец Душ! Мальчишка мне нравится, и вреда ему я не причиню!

— Нет. Лерыч не нуждается в твоих услугах, Черный. Тем более, если он тебе нравится.

Черный молчит какое-то время, пытаясь уложить в голове то, что в ней укладываться категорически не желает. Ему, мягко говоря, указывают на дверь.