Чтение онлайн

– Он не чертов. Он красивый.

– Он светит мне в глаз.

– Это уже твои проблемы, папочка. Отвернись.

Он качает головой и целует меня ещё раз - теперь в висок.

А у папы на руках тем временем Ваня вдруг открывает рот и всё-таки начинает возмущаться. Не плачет пока, но очень выразительно предупреждает мир, что у него есть собственное мнение.

– О, характер, - довольно замечает папа.
– Наш. Лукрецкий.

– Ваш?
– тут же приподнимает бровь Ренат.

– Конечно, наш. Не твой же.

– Посмотрим.

– Уже смотрим.

Я стону в подушку.

– Господи, началось.

– Вов, твой там только наполовину, вторая половина Вороновых, - осаждает его Анна.

– Да присмотрись.

Папа вообще за этот год очень изменился. Снаружи все тот же - прямой, тяжелый, упрямый. Но внутри как будто отпустило.

Он ушел на пенсию. Поехал как-то к Анне Марковне в деревню - помочь, как он сказал, “с хозяйством, чтобы там никто без мужских рук не надорвался”. Я тогда чуть не умерла от смеха, потому что папа и деревня в моей голове вообще не сочетались.

А ему понравилось.

Настолько, что теперь он там пропадает чаще, чем в городе.

Ходит по участку, что-то чинит, строит, укроп выращивает, топит баню, пьет чай на веранде и делает вид, что это все так, несерьёзно.

У них с Анной Марковной, кажется, самый настоящий поздний медовый месяц.

Давно не видела его таким счастливым.

Сегодняшний день не в счет.

И, наверное, никогда бы не поверила, если бы мне год назад сказали, что однажды мой отец будет стоять в роддоме с внуком на руках, а рядом его женщина будет поправлять мне подушку и требовать, чтобы я пила теплый чай.

Жизнь, конечно, умеет удивлять.

– Ларис, - тихо говорит папа, не отрываясь от Вани.
– Спасибо.

Я моргаю.

– За что?

Он поднимает на меня глаза.

– За него.

– Ренату спасибо говори, без него не получилось бы ничего.

– Этому? Его усилия вообще минимальны.

Вот это - мое счастье.

Не идеальное. Не вылизанное. Не глянцевое.

Живое.

Настоящее.

Моё.

_____

А я приглашаю вас в историю Василисы и ее соседа напротив))

"Офицер строго режима"

– Муромов, у меня к вам предложение. Вы как хотите, договариваетесь, чтобы Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына.

– А вы, Василиса?

– А я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.

– С ее травмой? Это не реально.

– Вы врач, Муромов?

– Нет, но я консультировался.

– Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю, о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.

– Ох… Василиса… Толкаете меня на должностное преступление.

– А вам дороже дочь или теплое местечко начальника полиции?

– …Очевидно.

– Вот и мне очевидно. Так что?
– протягиваю ему руку.

– Вы правда думаете, что я на это соглашусь?

– У нас одинаковые проблемы, офицер. Просто в разных формах.

– Ладно, - пожимает мне руку.
– Но будут правила.

– У меня иммунитет к строгому режиму.

Он порядок, контроль и “по уставу”.

Я хаос, сын-подросток и собака с бантиком.

Мы живем в разных домах. Но окна напротив.

И эта сделка - худшее, что могло с нами случиться.

Конец