Чтение онлайн

Папа смотрит на меня так, будто я только что не фразу сказала, а достала из сумки гранату и выдернула чеку.

– Где ты нас познакомила?

– В санатории, - натягиваю улыбку.

– А зачем, Лариса?
– у Анны Марковны тускнеет взгляд.

– Чтобы… вы с папой познакомились поближе. Давайте сядем за стол, а то как-то неудобно.

– Нет, мне все удобно, - смотрит на меня отец.
– Ты что из меня клоуна делаешь? Я в цирке? Представление перед тобой разыгрываю?

– Пап, ну перестань.

– Тогда объясни зачем?

– Ты познакомился с замечательной женщиной…

– При чем тут Анна? Ты зачем лезешь?

– Затем, что ты был против Рената. И я хотела, чтобы ты с ним нормально пообщался. Чтобы ты понял, что он не такой, как ты себе его нарисовал. Чтобы ты от него уже отстал.

– Вот даже как.

– Да, вот даже так.

Анна Марковна смотрит уже не на папу - на меня. В ее взгляде нет злости. Только растерянность и какая-то очень тихая обида.

– Владимир Иванович, давайте успокоимся. Лариса, то есть это все было… подстроено?

– Чуть-чуть.

– Я не понимаю зачем? Почему нельзя было просто познакомить.

– Ну чего мы сейчас ругаемся? У меня день рождения, все знакомы, давайте за стол…

Пытаюсь разрулить. Ренат помогает.

– Аааа… я понял, кажется, - откидывается на спинку стула папа.
– Ты думала, если я сдружусь с Анной Марковной, то растаю и поменяю свое мнение о Ренате?

– О чем вы поменяете свое мнение, Владимир Иванович?

Сейчас вот они вообще не похожи на тех, кого я видела в санатории.

– О вашем сыне.

– А что не так с моим сыном? Вы что-то имеете против?

– Против вашего сына? Много чего имею. И список только пополняется.

– Папа!

– Ваш сын…

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, Владимир Иванович. И не надо делать из моего сына какого-то преступника только потому, что он вам не нравится.

– А вы из меня дурака не делайте, - бросает в ответ.
– Нашли тут театр.

– Не надо с моей мамой так разговаривать, - ещё и Ренат подключается.

– Ты мне ещё указывать будешь?

– Я вам ничего не указываю. Но и молчать, когда вы унижаете мою мать, не собираюсь.

Тишина за столом становится уже не просто неловкой - звенящей.

– Никто не делает из тебя дурака, пап! Все, что я сделала, это договорилась, чтобы вас посадили за один столик, дальше вы сами начали общаться.

– Угу.… верится с трудом, - наезжает на Анну.

Совсем уже!

– Господи, пап, перестань. Я правду сказала.

Анна Марковна медленно берет сумочку со стула и поднимается.

– Знаете что. Я не хочу участвовать в этом. У вас тут день рождения или допрос? Или, может, семейная спецоперация?

– Анна Марковна… пожалуйста…

– Нет, Лариса. Не надо. Ты хотела как лучше, я понимаю. Но лучше не получилось.

Она поворачивается к сыну.

– Ренат, извини. Я поеду. Я не хочу здесь сидеть, - и поворачивает голову к отцу.

– Мам, подожди.

– Ещё раз с днем рождения, Лариса. А о вас, Владимир Иванович, я была лучшего мнения.

Разворачивается к выходу.

– Я о вас тоже, - бросает через плечо.

Хватает салфетку. Бросает ее на стол и поднимается.

Я вижу, как Рената рвет пополам. С одной стороны - мать. С другой - я, которая все это устроила.

И я сама не знаю, кого мне сейчас больше жаль.

– Догони ее, - киваю ему.

Ну куда ей тут одной в городе. Потом не найдем.

Ренат выбегает из зала.

– Спасибо, пап.

– И тебе спасибо.

– Ну, зачем ты так?

– Этого ты хотела?

– Ну ладно я не сказала, ее ты зачем обидел? Она не виновата ни в чем.

– Не лезь не в свое дело.

– Ну и дураком будешь, если не попросишь у неё прощения.

– А за что я должен просить? Я что сделал? Этого ты выбрала? Он же за мамой побежал, а не с тобой остался.

– Вот не перевирай сейчас. Это я ему сказала маму догнать.

Официант приносит нам горячее.

– Отлично посидели.

– И тебе спасибо, что промолчал, что сделал мой лучший праздник.

Боже. Какой вообще гений решил, что это хорошая идея - посадить их за один стол?

А.

Я.

– Ну чего, ужин в санатории я пропустил, поем уже с тобой, - берет вилку и отламывает котлету, - когда ты перестанешь меня удивлять?

– Не говори, что она тебе не понравилась.

– Когда вот так… не очень верится в искренность, - ест дальше.

Мне вот кусок в горло не лезет.

– Она не знала ничего.

– А я ещё думаю, чего она так все твою сторону занимала.

– Пап, ты слышишь? Она не знала.

– Ты меня хочешь провести?

– Ты с ней общался? Она же хорошая женщина. И сын у неё нормальный. Присмотрелся бы к ней.

– Я сам решу, к кому мне присмотреться.

– Решишь? Да ладно!
– меня уже несет.
– Так а чего же ты мне не даешь решать, а?

– Характер у тебя!...

– Весь в тебя!

– Вот и поговорили.

Я поднимаюсь.

– Приятного аппетита. Ужин оплачен. Можешь ни в чем себе не отказывать.

– Сядь, Лариса.

– Когда беса своего этого седого отпустишь, - забираю букеты, - и перед Анной извинишься и помиришься, тогда и я с тобой буду разговаривать. А до этого - нет.

– Лариса!

– Пока пап.

Разворачиваюсь и выхожу.

Иду по набережной, как дура, с двумя огромными букетами цветов и реву.

Почему нельзя просто быть счастливым? Почему все время надо сопротивляться и выбирать?

Облокачиваюсь на парапет. Кладу рядом цветы. Смотрю на волны. Ну как их помирить-то?

От Василисы приходит план на завтра.

Я набираю ее, чтобы отпроситься. Я ещё даже не знаю, куда мне ехать. К Ренату надо. Но злят меня оба.

В мой день рождения могли бы и придержать эмоции.