Чтение онлайн

Пока ждем, он сидит рядом, держит мою руку. Переплетает наши пальцы. Молчит.

Когда приходит сообщение, что машина внизу, он помогает мне одеться — в то самое платье, которое теперь кажется совсем другим. Целует запястья, застегивает молнию на спине. Надевает мне туфли. Провожает до машины.

Внизу, у входа в отель, он притягивает меня к себе в последний раз. Целует — долго, глубоко, как будто хочет сохранить и этот поцелуй в памяти.

— Напиши мне, когда доедешь, — шепчет в губы. — Утром приезжай ко мне, я встречусь с партнерами уже в городе… Так что я и Маша будем тебя ждать…

— Хорошо.

Он открывает дверь такси, помогает сесть. Смотрит, пока машина не отъезжает.

Я прижимаюсь виском к холодному стеклу. За окном мелькает трасса, лес, после ночные улицы, фонари, редкие машины. Внутри — тепло. Такое огромное, сладкое тепло.

Я улыбаюсь — сама себе, глупо, счастливо. Губы все еще помнят его вкус. Тело помнит каждое прикосновение. Сердце бьется часто, но уже не от страха — от чего-то гораздо более опасного.

Я влюблена…

Утро наступает слишком быстро.

Я просыпаюсь в своей маленькой квартире, еще не до конца веря, что вчера все было по-настоящему. Тело помнит каждое прикосновение — сладкую тяжесть, жар кожи, его дыхание у самого уха. А голова… голова отказывается складывать это во что-то реальное.

Я долго стою под душем, смывая остатки его запаха, но он все равно остается — где-то под кожей, в памяти. Потом надеваю самое простое: джинсы, белая футболка, легкий кардиган.

В зеркале — обычная я. Усталая. С легкими тенями под глазами. И с улыбкой, которую никак не могу стереть.

Но нужно ехать. Влад с Машей вернулись в город утром, у него перенеслись встречи в город, а мне нужно ехать к Маше…

Я вызываю такси. Не хочу сегодня трястись в автобусе, пропускать остановку, стоять в толпе и думать о нем. Сегодня мне нужна каждая секунда, чтобы собраться. Чтобы понять, как смотреть ему в глаза…

Весь путь я смотрю в окно. Город еще сонный, серый, накрапывает дождь. Сердце колотится все сильнее с каждой улицей, приближающей меня к его дому.

К нему.

Лифт поднимается медленно, как будто специально тянет время. Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене и шепчу сама себе:

— Просто дыши. Ты няня. Ты пришла работать. Все остальное… потом.

Двери открываются.

И он все еще здесь.

Стоит в прихожей — в темной футболке и домашних брюках, волосы еще влажные после душа, босой. Руки в карманах. Лицо спокойное. Слишком спокойное.

Я замираю на пороге, не успев даже снять кроссовки.

— Доброе утро, — говорю тихо. Голос дрожит сильнее, чем хотелось бы.

Он кивает. Один раз. Молча.

Я делаю шаг вперед. Закрываю за собой дверь. В квартире непривычно тихо — ни детских шагов, ни мультиков из гостиной.

— Где Маша? — спрашиваю я, потому что это первое, что приходит в голову. Самый безопасный вопрос.

Влад смотрит на меня долго. Секунды тянутся, как часы.

— Наверху, — наконец отвечает он. Голос ровный. — Спит еще.

Я выдыхаю. Киваю. Хочу пройти дальше, снять куртку, начать привычный утренний ритуал — кофе, завтрак, разбудить Машу, поцеловать в макушку…

Но он не двигается с места. И меня его перемена напрягает.

— Женя, — говорит он тихо.

Я останавливаюсь. Смотрю на него. Сердце падает куда-то вниз, в холодный подвал.

— Мне больше не нужно здесь находиться? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Он молчит еще мгновение. Потом медленно кивает.

— Да.

В горле встает ком. Я пытаюсь сглотнуть. Не получается.

— Почему? — голос срывается на последнем слоге.

Влад делает шаг ко мне. Всего один. Но этого хватает, чтобы я почувствовала, как воздух между нами становится тяжелым.

Он смотрит прямо в глаза.

— Ты уволена.

Такси едет слишком медленно. Или слишком быстро — я уже не понимаю.

Слезы катятся сами. Горячие, соленые, и никак не останавливаются. Я даже не всхлипываю — просто реву, тихо и безнадежно, как маленькая девочка, у которой отобрали весь мир. Грудь сдавило так, что каждый вдох дается с трудом. Водитель косится в зеркало, но молчит. И хорошо. Если бы он сейчас сказал хоть слово сочувствия — я бы развалилась на куски прямо на заднем сиденье.

Лбом упираюсь в холодное стекло. Оно запотевает от моего дыхания. За окном все мутное — фонари, дома, голые деревья. Расплывается. Будто город тоже плачет. Будто ему тоже больно…

Начался дождь. Как в дешевом кино.

Как он мог?

Как он мог, черт возьми?

После вчерашнего. После всего.

Смотрел в глаза — так, что у меня колени подкашивались. Держал — так, будто я хрустальная и он боится сломать. Шептал мое имя — так, будто ничего важнее на свете нет и никогда не было…

Он же знает. Знает, как тяжело мне было отключить голову. Перестать анализировать. Довериться. Просто — почувствовать. Я столько лет строила стены, а он разрушил их за одну ночь. Одним взглядом. Одним прикосновением.

Лучше бы не отключала эту чертову голову…

А потом — «ты уволена». И все.

Как будто я — вещь. Удобная, хорошая. Поиграл и выбросил. Временная.

Господи, как больно…

Закрываю лицо руками. Пальцы мокрые и дрожат. В горле стоит ком.

Маша… Ей будет больно…

При мысли о ней что-то рвется внутри — там, где стучит сердце. Рвется с таким звуком, что я задыхаюсь.

Как теперь без ее утренних обнимашек? Без «Женя, расскажи про фею, ну пожа-а-алуйста, еще одну, последнюю-распоследнюю»? Без того, как она засыпает у меня на коленях днем и держит за руку своими крошечными пальчиками — крепко-крепко, будто боится, что исчезну?

Я обещала ей не исчезать.

Обещала.

Я привязалась.

Слишком сильно. Непростительно сильно.

К ней — как к дочке, которой у меня нет и, может, никогда не будет.