Чтение онлайн

— Действительно только это интересует? — с недоверием приподняла одну бровь.

— Разумеется, — бросил Адам с ноткой высокомерия. — Я его знаю намного дольше, так что считаю, что заслуживаю знать правду.

— Ну, возможно, это дискриминация по половому признаку. Родись ты девочкой, то и отношение было другим, — лицо Адама слегка вытянулось. — Или он просто таким образом пытается расположить юных леди к себе, чтобы наши семьи не враждовали и чувствовали себя в гостях, как дома. А может, он таким образом хочет получить моё доверие через сестёр? Ведь абсолютно уверен, что все сцены, описанные в моих книгах, я беру из реальной жизни. А именно из нашей с тобой совместной практики.

— Кхм!.. — откашлялся Адам, но почему-то предпочёл ничего на это больше не говорить. Я уже готовилась к новой волне злости, возмущения или желанию резко сменить тему, однако герцог, наоборот, успокоился, и его раздражение словно рукой сняло. — Кстати, да, — продолжил он, смотря на документы у меня в руках. — Какую сцену на этот раз описываешь? Нужен ли совет?

Учитывая прошлый раз, сомневаюсь, что он готов со мной обсуждать все сцены с рейтингом «18+». Однако всё же он прав, есть кое-какой момент, который не удаётся толком описать. Но стоит ли спрашивать его?

— Да не особо, — протянула я, складывая свои записки в одну стопку. — Позже сама узнаю.

— Ч… что?.. — растерялся Адам. — О чём ты?

— Ничего. Не важно.

— И всё же я хотел бы услышать, — настаивал он, поднявшись с дивана и шагнув к моему столу.

— Что ж… Если ты так просишь, — усмехнулась, после чего тут же пояснила. — У меня не прописывается сцена от лица главного мужского персонажа. А именно сцена, где герой скачет на лошади, но в какой-то момент встаёт на дыбы. Если всё описать кратко, то становится сухо и не интересно. Нужно больше красок и описаний чувств. Вот и подумала, что лучше сама позже схожу в конюшню и прокачусь на лошади.

— Ха-а-а… — выдохнул Адам, прикрывая ладонью глаза.

— Что-то не так?

— Нет, всё прекрасно, — тут же пояснил он, после чего неожиданно улыбнулся мне. — То есть, ты хочешь пойти в конюшню и заставить лошадь встать на дыбы? При этом сама же и оседлаешь скакуна?

— Ну да, — пожала плечами. — А как же я ещё смогу понять всё то, что чувствует герой? Это волнение, страх, переживание, отчаяние и героизм. В моей голове ещё в этот момент за спиной героя молния сверкнула, так что сцена должна получиться сочной.

— Это опасно, — прямо пояснил Адам. — Лучше попроси какого-нибудь рыцаря описать то, что он испытывал в похожий момент. Читатели разницы не заметят. А ты своё здоровье побережёшь.

— Не получится, — отрицательно покачала головой. — Вот, например, ты ведь хорошо управляешь лошадью. Можешь описать то, что ты чувствуешь в этот момент? Это волнительно или, наоборот, страшно? Как держишься, чтобы не соскользнуть назад? За поводья или за шею лошади?

— Эм… — озадачился герцог, даже сделав шаг назад. — Ну, просто… садишься в седло… лошадь поднимается и… вроде всё.

— М-да… Ваше Сиятельство, да вы просто Бог красноречия! — усмехнулась я, всплеснув руками. — В общем, пойду в конюшню. Может, по пути действительно с каким-нибудь рыцарем поговорю. Совет даст…

— Нет, — отказался Адам. — Это плохая идея. Поэтому…

— Что? — начала злиться.

— Могу предложить альтернативу, — неожиданно медленно протянул Адам, словно он сам до конца не верил в то, что хотел сказать. И всё же отступать не собирался.

— Это даже на пони не похоже… — бубнила себе под нос, но всё же старалась держаться крепче.

Ноги касались пола, поэтому приходилось поджимать их в коленях. Юбка вообще подмела всё, что только можно. Однако должна признать, что сидеть так было весьма удобно.

И главное, это так весело!

Мысленно погружалась в сцену, над которой работала. Рыцарь спешит к своей возлюбленной на помощи. Мчится через лес, скалы и ледяной муссон. И всё ради неё. Ради той, что заставляет сердце биться чаще, а тело пылать от поглощающего жара.

— Отлично! — восторженно воскликнула я, чувствуя, что начинаю ловить волну вдохновения. — Давай, а теперь на дыбы!

Слышу под собой обречённый вздох, и только после этого Адам выпрямляет спину и отрывает руки от пола. Я же, чтобы сохранить равновесие, крепче хватаюсь за воротник его рубашки.

Адам предпочёл сыграть роль не главного героя, а скакуна. Теперь фраза «принц на белом коне» обретает новые краски, хе-хе-хе…

— Ты чего там смеёшься? — злился герцог.

— Ничего, — тут же бросила. — Тише. Лошади не разговаривают. Хотя нет… Давай, скажи «Иго-го!».

— О, Господи… Зря я это предложил.

— Ну давай! — не успокаивалась я. — Всего разок, и я тут же встану. Иго-го!

— Всего раз? — уточнил Адам, на что я тут же кивнула головой. — Ха-а-а… — выдохнул он, но после… — Иго-го!

И стоило Адаму громко (не побоюсь этого слова) заржать, как рядом с входной дверью прозвучал грохот разбитой посуды. Как оказалось, дверь была приоткрыта, а со стороны коридора стояли дворецкий Арманд с дрожащими руками и старейшина Сэмюэль де Мун. Дворецкий, по всей видимости, хотел принести мне чай с печеньем, так как именно это содержимое было теперь разбросано по всему полу, но стоило ему увидеть своего господина, как… посуда полетела вниз сама собой.

Зато старейшина выглядел весьма спокойно и уверенно.

Мы замерли так, словно являемся статуей. Что Адам, что я. Кажется, даже не дышали.

— Кстати, — неожиданно начал Сэм. — Мне хотелось посмотреть, в каком состоянии наш восточный сад. Арманд, проводи меня, а то я в связи с возрастом уже подзабыл, где он находится.

— А?.. Д… Да… — отозвался дворецкий и, словно призрак, побрёл дальше по коридору.

Старейшина также пошёл дальше, даже слова нам не сказав, но вот следующую фразу, обращённую дворецкому, мы всё же услышали:

— Детскую нужно сделать побольше. Столько страсти… Сдаётся мне, что будет двойня.

— Так тебе платье будет готовить портной королевской семьи?! ВАУ! — ахнули Далия и Юлиана во время чаепития.

— Их каждый наряд в каждом сезоне открывал тренд моды. Что ни вечер, что ни бал, так в каждой газете потом только об этом и говорят, — восхищалась Далия. — Это так классно!

— Да, на словах всё весьма неплохо, да вот только все почему-то забывают, что дьявол кроется в деталях, — вздохнула я, вспоминая сцены с Глорией, которым я стала свидетельницей.