Чтение онлайн

— Они ездят за мной. В черных джипах. У них есть люди, которые могут меня найти. Они приехали к тебе, Миша! К твоей квартире! Ты понимаешь, что я — это не просто проблемы, это уголовщина и опасность для жизни? Для тебя. Для Вики!

Стою посреди комнаты, трясусь, как осиновый лист. Слёзы текут, но я не позволяю себе плакать в голос.

— Я не могу быть твоей женой, Миш! Ты должен меня выгнать! Прямо сейчас! И забыть! Потому что если ты меня сейчас не выгонишь, то мы просто оба погибнем, ты понимаешь? А Вика... Вику тогда уже никто не спасет!

Смотрю на него, ищу в его глазах отвращение, страх, злость. Хочу, чтобы он сказал: "Да, ты права, убирайся". Но он молчит. Смотрит на меня этим своим спокойным, сводящим с ума взглядом.

— Выгони меня, Миша! Сделай это! Мне это нужно! И тебе!

Я смахиваю слёзы с лица. Устала. Устала бежать, устала бояться, устала играть роль. Я жду его приговора. Жду, что он спасет себя и Вику, выбрав самое разумное решение. И спасет меня от мучительной надежды на то, что всё может быть хорошо.

Когда я замолкаю, в комнате повисает невыносимо тяжелая и вязкая тишина. Я опять дрожу, и боюсь поднять глаза на Мишу. Потому что, если я увижу разочарование, мне будет нестерпимо больно и горько. Пусть к этим чувствам мое сердце привыкло за всю мою никчемную жизнь, но именно от него… я прочувствую это особо остро и больнюче.

Его пальцы касаются моего лица. Поднимают за подбородок. Я зажмуриваюсь, до мушек перед глазами.

Больно… душе моей. Но… так надо.

— Гуль, скажи мне, на твоем пути встречались вообще нормальные мужики? — тихо спрашивает Миша. — Или только одно мудачье?

Пожимаю плечами, не в силах вымолвить даже звук. Батарейки мои на исходе. Каких мужиков я видела? Дед… Папу не помню. Пару парней в юности — вот и весь мой опыт.

— Чем отличается мудак от нормального, знаешь? — верно истолковав мой молчаливый ответ, он снова задает вопрос.

Опять пожимаю плечами.

— Мудак бы тебя трахнул и выпроводил за дверь, — его взгляд становится жестким, пронизывающим. — Я мудак?

Я открываю глаза. Проваливаюсь в синеву его глубокого, требовательного взгляда тут же.

— Не-е-т.

— Я давал тебе повод так думать?

Отрицательно мотаю головой. За все наше общение у меня ни разу не было таких мыслей. Не считая первого дня, когда я думала, что этот мужик в компании еще одного, Лёшки, плохо обращались с ребенком.

— Так какого черта ты решила, что я, блять, мудак? — цедит он, серьезно сдвинув брови к переносице. — Если я сделал тебе такое предложение, значит, я полностью отдаю себе отчет в том, что предлагаю и кому. Или ты считаешь, что на тебе нет надписи «проблема»? Ты считаешь, что я этого не видел? Да ты каждого шороха шугаешься! Я-то думал, ну, встретился ей мудлон. Может, колотил ее или еще что хуже. А тут…

— Че? — Блымаю глазами, не веря своим ушам. — Меня никто никогда не бил! — возмущаюсь. — Дедушка меня не бил. Да и парней… не было у меня их!

— Или ты решила, что я такой же? — он будто не слышит мои ответы, продолжает свою мысль. — Пусть знакомы мы всего-то ничего, но… Гуля… я умею разбираться в людях. И если я даю слово, то я это делаю осознанно. Я влез уже, и заднюю я включать не намерен. Похуй мне на твои проблемы, поняла?

ЧЕГО?

Я ожидала отвращения, а получаю... это.

—...это фигня, а не проблемы, — продолжает он. — Вот то, что Вика в детском доме одна — это проблема. Но решить быстро я ее смогу только в том случае, если ты будешь со мной рядом, понимаешь? Так что твои эти визги и истерики «выгони меня» оставь на потом. Выгони… — передразнивает меня. Вижу, что он завелся. Что точно злится и раздражен как минимум. — Ты как истеричка это повторяешь. Для чего? Я не глухой.

— Миша, ты не понимаешь, что это за люди, они…

— Мне похуй, кто они, — перебивает, даже не дав договорить. — И не таких обламывали.

— Миша, они очень страшные и…

— Они, сука, меня еще в гневе не видели. Все, женщина, замолчи! Не распекай меня дальше. Я сказал, что будет так, как я решил! Завтра идем подавать заявление в загс. Попрошу, чтобы нас побыстрее расписали.

— А потом к Вике поедем?

— Конечно.

И все… Гора с плеч. Тяжесть спадает. И я… я опять реву. Слезы, которые я так старательно сдерживала, текут уже от облегчения и счастья.

— Че ревешь? — Он вновь заглядывает в мои глаза. Подушечками пальцев аккуратно собирает слезы с щек.

— Не… не знаю… — подвываю ему, утыкаясь лицом в область его подмышки, в теплую, сильную кожу. — Не знаю… — Всхлипываю и заикаюсь. Совсем как девчонка сопливая. Ну зачем я ему такая нужна? Тыща проблем, невзрачная. Он вон какой… а я?

— Тут дихлофос бессилен.

— Чего? — спрашиваю, не понимая, что он имеет в виду.

— Тараканы твои… их не вытравить из головы дихлофосом. Значит… будем их изгонять привычным способом, самым древним.

Опять не понимаю…

— Че?

— Вытрахаю. Жена моя, будущая. — наклоняется и целует меня.

Не спрашивает, не предупреждает. Просто забирает то, что хочет. Губы теплые, уверенные. Вкусные…

Он вжимает меня в себя так крепко, что у меня предательски подгибаются колени. Мир схлопывается до этого поцелуя, до его ладони на моей спине, до жара, который поднимается откуда-то снизу и волной проходит по всему телу.

Мозг правда превращается в желе.

Я не успеваю хоть слова из себя вымолвить. Он лишает меня этого права. Не успеваю включить свои вечные "а вдруг", "а если". Он целует глубоко, настойчиво, будто хочет стереть из меня все сомнения, все страхи, все прошлое. Я цепляюсь за его футболку, пальцы дрожат, сжимаю ткань, боясь упасть, а потом с запозданием понимаю, что уже лежу.

Спина тонет в мягкости дивана. Как я здесь оказалась — не помню. Помню только, что его тело нависо надо мной... Он опирается рукой рядом с моей головой, второй ладонью проводит по щеке, по шее, и от этого касания у меня бегут мурашки, до кончиков пальцев на ногах.

— Гуля… — выдыхает он, почти шепотом, и снова накрывает мои губы.

Футболка вновь на мне исчезает где-то между поцелуями. Я только чувствую, как его пальцы скользят по коже, по ребрам, по животу. Мне опять неловко, я рефлекторно хочу прикрыться, но он перехватывает мои руки, переплетает наши пальцы и прижимает к дивану над моей головой.