Чтение онлайн

И здесь абсолютно, устрашающе тихо – ни шороха в зарослях, ни птиц, ни обезьян, ни стрекотания и жужжания насекомых, ни одного из тысяч звуков, которые должны были бы составлять симфонию этого места.

Я смотрю вниз и вижу радужные нити, привязанные к моему запястью и уходящие за спину, но не оглядываюсь.

Вместо этого делаю первый шаг.

Джунгли оживают, лианы извиваются и тянутся ко мне, и я здесь, но еще на мостике «Неридаа», стою на коленях рядом с Кэлом. А еще сижу за кухонным столом родителей. И наблюдаю за застывшим полем битвы, подвешенным в космосе, – корабли пойманы, точно мухи в янтаре, их экипажи все еще живы, зовут друг друга, задают одни и те же вопросы, требуют одних и тех же ответов.

Мне приходится бороться, дабы расчистить путь: я отрываю лианы от своих рук и ныряю под колючие ветки, краем глаза улавливаю намеки на ледяную битву, слышу дразнящий запах маминого хлеба.

И тут начинаю замечать людей.

Я никого из них не знаю, и они всегда почти скрыты из виду лозами, ветвями и деревьями. И лишь я делаю к ним шаг, выскакивая из зеленых джунглей, вся в царапинах и поту, они пропадают.

– Подождите, – кричу я, протискиваясь между двумя деревьями, растущими так близко друг к другу, что мне приходится повернуться боком, взяться за радужные нити, привязанные к моему запястью, и протянуть их, чтобы случайно не перерезать. – Подождите, мне нужно с вами поговорить!

Мужчина оборачивается. Корабли, которые я удерживаю на месте, дрожат. Кристалл Оружия сверкает. И я – Аврора Цзе-Линь О’Мэлли, но я также и Тайлер Джерико Джонс.

– Мы думали, вы никогда не придете, – говорит адмирал Адамс, улыбаясь и складывая кибернетические руки на груди. – Вам пора присоединиться к нам.

– Нет, – говорим мы с Тайлером одновременно, и мой голос вторит его.

– Все в порядке, – говорит мужчина, и его голос звучит так успокаивающе, так уверенно, а вокруг его плеч и груди, словно ручная змея, обвиваются лозы. – Не нужно бояться.

– Это неправильно, – протестуем мы.

Он улыбается нам и разводит руки в стороны, словно обводя джунгли.

– Вот где вы должны быть. Вместе, любимые, с нами. Мы знаем, что решиться на такой шаг страшно. Но иногда нужно просто верить.

Я отшатываюсь и врезаюсь не в ствол дерева, который должен быть у меня за спиной, а в податливое человеческое тело. Я резко оборачиваюсь и вижу Кэт, смотрящую на меня своими восхитительными голубыми глазами, точно так же, как она смотрела, пока я держала ее, отчаянно пытаясь спасти от погружения в Ра'хаам.

И я – это я, но еще и Скарлетт, и разум Кэт так же прекрасен, как и тогда, – в нем кружатся ало-золотые вихри, напоминающие мне о ее любви к полетам. И я чувствую глубину любви между этими двумя девушками, силу их дружбы, их сестринства, и Кэт поднимает руку, чтобы коснуться нас.

– Мы любим тебя, – произносит она, и я поворачиваюсь, спотыкаясь, и бреду прочь.

Царапины жгут от пота, пока я пробираюсь сквозь безмолвные ветви. Единственные звуки вокруг – лишь хруст опавших листьев под ногами и мое хриплое, прерывистое дыхание.

Сейчас мной руководит инстинкт, и я больше не могу видеть ни «Неридаа», ни замершие корабли, ни кухню моих родителей. Я сжимаю радужные нити в кулаке, чтобы сберечь их, и слепо двигаюсь в направлении, которое, как я знаю, мне нужно.

Глубже.

Еще глубже.

Я должна копнуть глубже.

Пробираюсь сквозь ветки, по телу хлещут листья, стволы деревьев теснятся рядом. Я двигаюсь быстрее, задыхаюсь, и тут нога цепляется за бревно. Я растягиваюсь на поляне, со стоном падая на землю.

И когда поднимаю голову, он там, ждет меня.

Не Принцепс, не один из них.

Лишь мой папа, с его круглыми щеками и добрыми глазами, держащий в руках книгу народных сказок, которую мы вместе читали, когда я была маленькой. Которую мы читали вместе в Эхо, когда Эш велел мне попрощаться с ним навсегда.

Я лежу там, в опавших листьях и грязи, и шепчу те же слова, что и тогда, и каждая частичка меня жаждет броситься в его объятия, позволить ему обнять меня, почувствовать то утешение, которое, как я думала, ушло навсегда, в самый последний раз.

– Я люблю тебя, папочка.

И он отвечает почти так же:

– Мы тоже любим тебя, Цзе-Линь. Всегда.

Мы.

Не я.

Я качаю головой, горло стискивает боль, горе сжимается в кулак.

– Это не ты, – шепчу я.

– Но это так, – мягко говорит он, все еще улыбаясь. – Пойдем, почитаем сказку. Мы можем быть вместе. Мы так сильно тебя любим, моя дорогая девочка.

Я бы сделала все что угодно ради еще одного дня с ним. Ради еще одного дня с мамой, с Кэлли. Ради возможности сказать то, что я сказала им в Эхо. Ради шанса попрощаться по-настоящему.

И мне хочется сказать себе – все не так.

Но чем глубже я погружаюсь, тем больше начинаю понимать.

Это не он.

Но… и он тоже.

Именно любовь Кэт к Тайлеру побудила ее защищать его. Именно любовь моего отца ко мне побуждает Ра'хаама попытаться наладить со мной контакт, а не убивать.

– Я люблю тебя, – говорю я. – Это я пришла сказать тебе.

Но сказать ему это здесь, сейчас, вот так – недостаточно. Нужно копнуть глубже.

Нужно пройти точку невозврата.

Нужно сделать то, чего я так боялась, теперь я это понимаю.

Полюбить – значит сдаться.

И я так боюсь потерять себя, что мои руки трясутся, когда я тереблю радужные нити на запястье. Это мой путь домой, мой след из хлебных крошек, моя связь со всем на свете.

Любовь не должна требовать от тебя отказаться от всего остального, она так не работает. Но именно так любит Ра'хаам, и если я проникну в него достаточно глубоко, чтобы суметь показать иной путь, иной способ любить…

Одну за другой я развязываю нити, и слезы льются по щекам, и я смеюсь и плачу, отпуская свои маленькие якоря, но знаю, это правильно, и все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо.

И вот последняя ниточка, фиалка в золотой оправе, мой любимый Кэл, ускользает прочь.

И я свободна.

Это опьяняет.

Я становлюсь частью Ра'хаама, каждая частичка моего сознания сливается с ним, наполняясь восхитительным ощущением того, что меня любят, поддерживают и узнают, и во мне оживают такие части, о которых я и не подозревала.