Чтение онлайн

— Знаю.

Разумеется, она знала. Первоначальная идея касалась только двух ритуалов. Она собиралась ввести Хэтти в Род Энгельёэн в качестве своей приемной дочери. Это стало бы хорошим прикрытием для девочки и достаточно сильной поддержкой в магическом плане. Ритуал был довольно-таки сложным и энергозатратным, но ничего смертельного, если знаешь, что делаешь, внимателен к деталям и последователен в исполнении. Анна умела его проводить. В свое время ее научил этому отец. Ей было тогда десять лет, а в одиннадцать, — перед поступлением в Хогвартс, — мать показала ей женскую версию ритуала, которой ее саму обучила мать отца Анны. Этот вариант был куда изощреннее, но требовал чуть меньше сил и приводил к более интересным результатам. Все это весьма специфическое знание пришло к Анне вместе с огромным «инфо-пакетом», включавшим практически все знания Анны в таких областях магии, как ритуалистика, рунология и магическая семиотика[3]. Однако, для защиты девочки этого было недостаточно, и поэтому Анна собиралась выполнить еще один довольно заковыристый ритуал — «Искусство Протея[4]». Об этом ритуале Анна знала из записей в родовой книге и из старых конспектов за седьмой курс. Это колдовство позволяло не только изменять внешность человека, но и менять его имя и семейную принадлежность. После такой метаморфозы найти Гарриет обычными и даже многими экзотическими методами, — например, с применением магии крови, — станет невозможно. Узнать визуально или по ауре — тоже. Исполнять этот ритуал Анна не умела, но знала, где найти полное его описание в стиле пошаговой инструкции «от и до». Исходя из вновь приобретенного опыта, она была практически уверена, что с задачей справится. Но следовало иметь в виду, что для исполнения этого ритуала требовались весьма редкие и частью запрещенные ингредиенты и артефакты. И еще он предполагал довольно большой расход сил от Актора — волшебника, проводящего ритуал, в то время, как Субъект метаморфозы испытывал довольно сильные физические страдания. Красота требует жертв, где-то так.

Однако сейчас речь шла о совсем другой магии. Это было могущественное темное колдовство. Создатели этой волшбы жили «в начале времен», когда не существовало четких границ между Добром и Злом. Тогда было создано много невероятно мощных и крайне опасных чар, зелий и ритуалов. Со временем большинство из них были забыты за ненадобностью или по каким-то другим причинам. Последний всплеск интереса к этим могущественным и жестоким вещам наблюдался в позднем средневековье, но с тех прошли века, и многое забылось по естественным причинам, а другое было запрещено и, соответственно, уничтожено, имея в виду рукописи и книги. Однако, исходя из предположения, что запас карман не тянет, и, что никакие знания лишними не будут, древние рода кое-что все-таки сохранили. И вот во время своего визита в Гномий банк, Анна случайно наткнулась в их семейном сейфе на старинный рукописный гримуар[5] «Забытая Магия Гипербореи». Тогда ее заинтересовало только название, и она пролистала фолиант, с удивлением обнаружив в нем вполне современные оглавление и глоссарий, составленные кем-то из ее предков в середине XIX века. Просмотрев оглавление, она вернула гримуар на полку и забыла о нем. Однако сейчас, когда нужда взяла за горло, она увидела перед собой и то оглавление, и тот глоссарий. Фотографическая память не подвела ее и на этот раз. Нужный ритуал назывался простенько и без изысков «Снятие оков». И не будь в глоссарии дополнительной информации, Анна бы ничего в этом не поняла. Но сейчас она уже знала, о чем идет речь. Другое дело, что она с этим ритуалом была незнакома, в том смысле, что не имела понятия, как его проводить. Оставалось надеяться, что, когда Анна прочтет описание, то все поймет и во всем разберется. Обычно так это у нее и происходило.

Впрочем, кое-что она могла сказать об этом прямо сейчас. Исходя из общих принципов ритуалистики, третий ритуал будет намного тяжелее двух первых вместе взятых. Однако, начав проводить первый ритуал, останавливаться будет уже нельзя. Последовательное проведение такого рода ритуалов имеет то преимущество, что каждый из них передает свой магический импульс дальше, усиливая следующий. А вот проведение их каждого в отдельности, напротив, ослабит мощность ритуала, и последний в цепочке может не получиться вовсе. То есть, если делать между ритуалами достаточные по времени перерывы, — каждый раз месяцев по семь-восемь, — никакого убытка не будет. Но у Анны, а вернее, у Хэтти такого времени в запасе не было. Даже сейчас могло быть уже поздно, и ожидать, что магическое ядро девочки выдержит такое издевательство еще сколько-то времени, было нельзя. А значит, делать все придется в один присест и «без перерывов на обед». В этом случае помощь квалифицированного целителя лишней не будет.

Вы же знаете, что вам обоим будет больно? — спросил ее целитель.

— Знаю, — ответила Анна.

— А вы сами, хорошо все обдумали? — спросила она в свою очередь.

— Да, обдумал, — подтвердила профессор, — и мое решение остается неизменным.

***

Тот день завершился принесением непреложных обетов и клятв верности. Обеты принесли профессор Бернштайн и семья фон Корб. Клятву верности уже ночью засвидетельствовали своей кровью ее троюродный брат Удо и его супруга Тамара. Между ними и Анной был так же заключён магический контракт. Клятва и контракт, в свою очередь, распространялись не только на отца и мать, но и на их детей, поскольку семья переезжала жить в замок Стейндорхольм, имея в виду, как внешнюю, так и внутреннюю цитадели. А весь следующий день они по просьбе главы их Рода развлекали замаскированную иллюзией Гарриет. Сводили ее в зоопарк и в Кунстхаус[6], накормили обедом в хорошем ресторане и шоколадным тортом в знаменитой кондитерской — Confiserie Sprungli. В общем занимали ребенка, чем могли, и, как могли отвлекали ее от грустных мыслей. Девочка не дура и к тому же маг, пусть и под ограничителями. Даже не зная, что именно сказал ее «тете ангелу» строгий профессор, она догадалась, что он не сообщил ничего хорошего, не зря же Анна изменила вдруг планы на завтрашний день, оставила ее с Удо и Тамарой, а сама усвистала куда-то практически до ночи. Понять не поняла, — информации не хватило, — но почувствовала нерв ситуации и забеспокоилась. Поэтому фон Корбам был отдан категорический приказ: развлекать, потакать любым капризам и отвлекать от грустных мыслей. Принесшие обет фон Корбы знали правду и понимали, что девочка волнуется не зря, но и пугать ребенка не хотели. Поэтому старались, как могли, и, следует отметить, небезуспешно. Анна же в это время безвылазно сидела в Гномьем банке.

Есть вещи, которым не следует покидать мест хранения, и древний гримуар семьи Энгельёэн являлся как раз такой книгой, которую лучше из сейфа не выносить. Мало кто знал в прошлом о существовании этого гримуара, и, вероятно, никто не знает теперь, кроме Анны, разумеется. И хорошо, что так. Узнай кто-нибудь правду, хлопот не оберешься. А так книга лежит в банковском сейфе, и доступ к ней имеет одна лишь Анна. Но стоит вынести ее из Гномьего банка, и ты отдаешь и себя, и ее на волю случая. Мало ли что может случиться по дороге из одного хранилища в другое! Поэтому Анна читала книгу прямо на месте, в недрах своего сейфа.

Место, следует отметить, для длительного пребывания мало подходящее, но, если нужда заставит, человек готов на многое, и Анна в этом смысле не исключение. Сидела на принесенном с собой складном стульчике, освещая книгу Люмусом на конце палочки для левой руки, и читала текст, записанный на латыни и древнескандинавском в поистине незапамятные времена. Вообще, судя по множеству примет, эта книга, как цельный объект, появилась лишь в середине или даже в конце XIX века. Тогда кто-то из ее предков или близких родственников этих предков, — другого бы просто не допустили до такого сокровища, — сброшюровал множество разрозненных пергаментных листов с записанными на них правилами проведения ритуалов и прочими магическими штучками, типа рецептов зелий и наведения чар. Листы были разными, так что, прежде чем сшить их вместе, одни из них пришлось обрезать, а другие — наращивать. Кроме того, страницы книги были пронумерованы, и тогда же были составлены оглавление и глоссарий, что серьезно облегчало работу с гримуаром.

Описание ритуала «Снятие оков» занимало девятнадцать страниц ин-кварто[7], исписанных убористым почерком и украшенных несколькими схемами, нарисованными красной и зеленой тушью, и гравюрами, иллюстрирующими ход ритуала. Текста, однако, было куда больше, чем иллюстраций, и Анна должна была запомнить его слово в слово, как и предшествующее ему «Искусство Протея». Основной текст был написан черной тушью на латыни с редкими вкраплениями древнегреческих и древнегерманских слов и выражений. Комментарии явно были внесены позже, но тоже очень давно, красной тушью, другой рукой и на другом, — древнескандинавском, — языке. Читать все это было совсем непросто: тяжело и сложно из-за особенностей почерка тех двоих, кто описал ход ритуал и требования к нему, из-за выцветших и кое-где поврежденных глиф, особенностей грамматики и лексики мертвых языков и невероятной сложности самого текста, всего лишь отражавшей сложность древнего давным-давно забытого ритуала.

Все про все заняло у Анны почти десять часов, но все, что следует, она запомнила, а кое-что даже законспектировала, воспользовавшись для этого старым семейным кодом. Вышла из банка, едва не шатаясь от усталости, голодная и злая, и потом два часа приводила себя и свои нервы в порядок в первом попавшемся на глаза ресторане. Как ни странно, попала она в немецкую, точнее, в баварскую пивную, где съела едва ли не полдюжины сосисок с соответствующим количеством тушеной капусты и картофельного пюре. Пива выпила тоже немало, да еще и отполировала все это каким-то дрянным шнапсом. В общем, до снятого для них фон Шухом особнячка добралась только ближе к ночи и, ни с кем не заговорив, отправилась спать. Однако, похмельем на утро, как ни странно, не мучилась, и воспряла ото сна веселая и довольная, но, что важнее, полная сил. А день предстоял ей длинный, не говоря уже про ночь.

Настроение, впрочем, быстро испортилось, едва она вспомнила, что, раз уж она нашла ритуал, то должна теперь поговорить с Хэтти. Рассказать ей, как на самом деле обстоят дела, и объяснить, что, зачем и как они станут делать. Непростой разговор, и, черт его знает, как отреагирует ребенок на некоторые из жестоких истин, которых Анне, хочет она того или нет, придется коснуться, описывая их планы на ближайшие дни. Однако, девочка ее опять удивила. Своей рассудительностью и невероятной волей к жизни, и еще определенного рода детским цинизмом, который мог возникнуть только на основе того печального жизненного опыта, который приобрела Гарриет. Та ужасная жизнь, которую она вела до встречи с Анной, могла ее сломать, — как обычно и случается с такими несчастными детьми, — но, несмотря ни на что, смогла ее закалить. Вот уж кто отличался от канонического Гарри Поттера, так это Гарриет. Никакой импульсивности, никакого «взрослым лучше знать». И личность у нее сформировалась на редкость сильная, вот в чем дело. Конечно, это случилось не на пустом месте, потому что Гарриет, как поняла теперь Анна, изначально имела то преимущество, что была рождена очень сильной волшебницей. Ей практически полностью закрыли доступ к ее Дару, но, во-первых, до возраста год и три месяца она буквально купалась в магии, что обычно не характерно для детей волшебников, которые созревают в этом смысле много позже. А во-вторых, немного магии оставалось у нее даже сейчас, когда, казалось бы, должна была остаться только «выжженная земля». И это магия помогала ей все эти годы выживать во враждебном ей мире. А выживание довольно часто формирует по-настоящему сильный характер.

— Вот так обстоят наши дела, — подвела Анна итог своему рассказу. — Не сказать, чтобы все это внушало оптимизм, но для пессимизма места нет тоже. Проблема решаема, но это уже будет зависеть от нас обеих. От того, как я проведу ритуал, и от того, сможешь ли ты его выдержать.

— Анна, почему ты это делаешь? — Неожиданный вопрос, как неожиданно и то, что девочка впервые обратилась к ней на «ты».

— Видишь ли, — подбирать слова было совсем непросто, — мы с твоей мамой были подругами. И остались ими сейчас. Но дело, если честно, в другом. Я же тебе рассказывала, что у меня есть дочь? Она потерялась во время войны. И найти ее пока не удается, но я надеюсь, что ей встретятся люди, которые не отвернутся и сделают для нее то же самое, что я делаю для тебя. Такой ответ тебя устроит?

— Спасибо, Анна! — поблагодарила ее девочка, по-видимому приняв предложенные ей объяснения, как разумные и достаточные. — Теперь ты можешь рассказать мне все. Я не боюсь.

— Что ж, — Анна считала, что Хэтти имеет право знать правду, но ей от этого легче не стало, — тогда, слушай. Ритуал физически тяжелый и длинный. В полночь начнем, даст бог, если завершим до рассвета. Но это не все. Будет больно, причем иногда очень больно. И еще придут воспоминания о всех самых неприятных событиях твоей жизни. Ты будешь их, словно бы, переживать заново.