Чтение онлайн

— Нет, дитя, — он посмел коснуться шеи вмиг окаменевшей Ривки губами, — его срок будет продлен здесь в качестве слуги Инанны. Это подарок Энлиля любимой внучке, желающей поквитаться с ним за смерть Думузи.

— Господь Всемогущий! — воскликнула Ривка, никогда прежде вслух не говоря о боге из-за еврейского воспитания; вопиющая несправедливость, ведь именно Инанна стала причиной гибели несчастного, влюбленного в нее дурака Думузи. — Это ли не худшее из наказаний!

Нинурта засмеялся, прекрасно зная, что Мардуку придется туго. Будучи земным господином, он внезапно станет слугой той, из-за которой его жизнь пошла наперекосяк, из-за которой он лишился египетского трона, был отлучен от семьи и сослан в далекие земли нынешней Южной Америки.

— Пожалуй, ты права, тюрьма Гахги Габгаз* не так страшна, как злость Инанны. Но не бойся, она не убьет его. Мардук — нибируанец, пускай он и преступник, но его оберегает закон о неприкосновенности царской семьи. Его смерть может наступить только по решению совета. Совет Нибиру посчитал, что часть его наказания должна быть связана именно со смертью Думузи — женихом Инанны, безвременно почившим от руки моего кузена.

Ривка знала, что Инанна может забить Александра до полусмерти кнутом или использовать на нем иные пытки, которые не приведут к гибели, но нанесут серьезный телесный урон. Бен рассказывал о развлечениях богини-маньячки.

— Как печально, ты находишься в моих руках, а Мардук будет находиться в руках Инанны, — Нинурта понижал голос до шепота, но Ривка не слушала, она была слишком занята мыслями о чудовищной судьбе мужа, пока пальцы ненавистного бога исследовали ее шею, ключицы и декольте, но не касались груди. — Прошло уже семь лет, а я так и не притронулся к тебе. Я не из тех, кто торопится, правда? — но внезапно вторая его рука окрепла на ее талии

Ривка лишь закрыла глаза, ощущая подлинное отвращение еще и из-за осознания того, что ее лапает биологический отец.

— Почему ты так враждебно настроена ко мне? — его забавляли ее эмоции, бившие через край и настолько заметные, что ему не составило особых усилий уловить их фон. — Не я причина пленения Мардука, и я никогда не обижал тебя, ведь так? Более того, насколько мне известно, именно мой анкийский клан позволил тебе встать на должность канцлера — тебе, совсем еще ребенку, выросшему среди людей. Какая стремительная карьера! И за что же ты так ненавидишь меня? Я твой благодетель, а ты даже отблагодарить меня не можешь?

Он буквально скрутил ее, усадив на колени спиной к себе и угрожающе схватил за горло, чувствуя ее напряжение. Узкий бордовый форменный пиджак не позволил ему просунуть руку под ее выпущенную из брюк рубашку.

— Насколько сильно вам нужно мое общество, что вы готовы терпеть мое отвращение? — бросила Ривка и тут же почувствовала, как крепче сжались на ее горле пальцы.

— Я хочу взять тебя прямо сейчас, — он стянул с ее плеч пиджак и вопреки ожиданиям аккуратно опрокинул Ривку на софу, развернув к себе лицом и навалившись на неё. — И я устал ждать. Я — наследник Энлиля, будущий царь Нибиру, и ни одна женщина не смеет отказывать мне!

— Так делайте, что хотите, мой господин, и закончим с этой вашей слабостью к жене ненавистного кузена, — небрежно бросила она, ведь подобные сцены происходили довольно часто, но Нинурта никогда не продолжал, понимая, что она будет лежать бревном под ним, что его в корне не устраивало.

Но внезапно картинка перед глазами стала двоиться, Ривка только успела тяжело вдохнуть, осознав, что в предложенное вино было что-то подмешано.

— Как низко… — бессвязно пробормотала она, чувствуя, что на смену потери контроля над координацией и зрением приходит странное разливающееся внутри чувство тепла; лицо будто бы обожгло сухим горячим порывом ветра пустыни.

— Тише, дорогая, скоро тебе станет еще лучше, — Нинурта стал расстегивать пуговицы ее рубашки, и когда ему это надоело, он просто вырвал остальные с корнем, дернув край ткани в сторону. — Совершенство… — он оглядел ее небольшую упругую грудь, не облаченную в бюстгальтер, и заключил ее в в ладони.

Когда взгляд Ривки расфокусировался, она засучила ногами, не в силах сдерживать скручивающиеся в спираль под действием наркотиков мышцы. Она попыталась произнести хоть слово, но с губ ее сорвалось только невнятное блеянье, словно она была младенцем, пытавшимся что-то сказать, но не знающим языка. Нинурта поднял ее на руки, чтобы отнести в спальню, а Ривка, точно сумасшедшая, гладила сверкающие в пламени камина золотые одежды наследника престола Нибиру, поддаваясь странному сну, где ее ладони стали настолько чувствительными, что с губ сорвался бесконтрольный стон.

Нинурта уложил ее в постель и избавил от форменных сапог и узких штанов. Ривка едва держала глаза открытыми, но видела обнаженное тело нибируанского бога, его блестящие, словно намасленные мускулы груди и рук. Может, изможденный наркотиком разум видел все иначе. Нинурта будто бы источал золотое сияние, а всё остальное подернулось дымкой и стало мутным, серым и скучным. Ривка видела только его — совершенного мужчину, господина, готовая исполнять любые его приказы. Улыбка, озарившая ее лицо, вызвала ответную. Словно умирая от жажды, она потянулась за его шероховатой ладонью, желая вдохнуть запах кожи, в ее воображении казавшийся ароматом лаванды, которым она не могла надышаться. Где-то в глубине подсознания все же появлялся маячок здравомыслия, кричащий о том, что происходящее неправильно, что она не должна так легко поддаваться на его манипуляции. Но тело требовало иного. Ноги против воли обвились вокруг крепкого мужского торса, и она приподнялась за долгожданным поцелуем. Его губы оказались болезненно требовательными, а руки — сильными, грубыми, сжимающими её бедра в тиски. Нинурта усадил её на себя, войдя резко и глубоко; он зарычал от удовольствия, словно лев, наслаждающийся мгновением смерти столь желанной жертвы. Без сомнения, его страсть была лишь желанием досадить наконец-то попавшей в его власть неприступной женщине, способной ответить на его ласки только под влиянием наркотиков. Он поддерживал ее голову, потому что Ривка была не в силах держать ее самостоятельно. Ривка не была безвольной, она двигалась на нём, не сбавляя ритма, и Нинурта только гортанно, низко стонал и гримасничал, едва сдерживая нарастающее возбуждение.

Он резко опрокинул Ривку на спину, остановив у самой разрядки. Повременив, прежде чем продолжить, он покрыл ее живот поцелуями, вызывая тихие стоны. Налет грубости и желания обладать будто бы спал с него, и Нинурта теперь стал двигаться медленно, оттягивая финал.

— Тебе хорошо со мной? — шептал он на ухо, получая в ответ лишь бессвязное бормотание. — Неужели ты можешь выбрать преступника и сына бастарда взамен наследнику трона?

Его пальцы, точно обжигая огнем, приближали и ее к оргазму — яркому, необъяснимому, болезненному для обоих, так как мышцы Ривки сокращались слишком крепко, мучительно сладко, принося боль и наслаждение обезумевшему разуму.

Наркотический дурман спал с последним стоном, словно по волшебству, оставив лишь легкое головокружение и осознание того, что Нинурта все же воспользовался властью над ней. Он устало и сыто развалился на простынях, подтянув к себе резко побледневшую Ривку. Она постаралась взять себя в руки, понимая, что ее цели гораздо выше испытанного унижения, однако чувствовала себя поруганной. Нинурта ожидал ощутить волну отчуждения и ненависти, но неожиданно она оказалась сверху с коварной улыбкой, глаза ее все еще будто бы горели жаждой, а ладонь медленно опускалась ниже по его животу.

— Либо ты собралась меня убить, либо ты сошла с ума, женщина, — он держал ее лицо в ладонях с улыбкой на губах. — Или гены Инанны всё же побеждают твой разум перед искушением?

— Удивлены, мой господин? — промурлыкала она, потянувшись за поцелуем, но только прикусила его губу. — Энлиль лишил меня мужа на долгие семь лет…

— Твое коварство очевидно, — не осуждая, заметил он; его ноздри затрепетали, и Нинурта, тяжело выдохнув, понимая, что поддается манипуляциям ее ловких рук, притянул Ривку к себе, жадно впиваясь в ее губы поцелуем…