Чтение онлайн

Марона резко качнула головой.

— Город уже спланирован, улицы проложены, подвалы вырыты. Небольшая расчистка — это меньше труда, чем строительство целого города с нуля, — она пыталась апеллировать к логике, но я слышал в её голосе совсем другое, отчаянное желание уцепиться за прошлое.

— Прошу прощения, миледи, но я в этом не уверен, — мягко возразил местный банкир. — Мы можем скопировать планировку, а вырыть новые подвалы проще, чем разгребать весь этот хлам.

— Город не сдвинется ни на дюйм, — отрезала баронесса, и в её голосе зазвенела сталь. И тут она сказала то, что думала на самом деле. — Если отстроимся на руинах наших старых домов, это станет нашим триумфом, если же мы повернёмся к городу спиной, пепелище никогда не даст забыть о нашем поражении.

И вот тут она была права на все сто процентов. Восстать из пепла — это мощный символ, а убежать, поджав хвост, и строиться рядом, каждый день глядя на памятник своему поражению, убьёт дух быстрее любой чумы.

Но городские старшины, похоже, этого не понимали, они с тревогой переглянулись, думая о затратах и рабочей силе, а не о боевом духе.

— Мы всегда можем расчистить старый город позже, — предложил Морван, представитель ремесленников, пытаясь найти компромисс. Типичный ход, когда боишься сказать «нет» начальству. — Могли бы разбить там мемориальный сад. Или фруктовый…

— Я сказала… — Марону вдруг прорвало, голос сорвался на крик, полный боли и ярости, но она резко оборвала себя на полуслове. В повисшей тишине слышалось только её тяжёлое дыхание, затем она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, и ледяным властным тоном продолжила. — Каждый из жителей сам решит, где построить свой дом, но поместье Монтшэдоу мы восстановим там, где оно всегда стояло. И любому, кто захочет строиться на новой земле, придётся заключить с провинцией новые договора аренды.

Ух ты, а это уже удар ниже пояса! Марона явно находилась на грани и использовала последнее оружие, свою власть. Плохой знак.

— Разумно ли это, миледи? — с несчастным видом запротестовал Норман. — Люди и так настрадались. Нам нужно сделать переход как можно проще, где бы мы ни строились.

Баронесса стояла, в ярости раздувая ноздри, и смотрела на холм, за которым скрывался мёртвый город. Я видел, как дрожит её нижняя губа, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Ещё секунда и плотину прорвёт. Пора вмешаться.

Я шагнул вперёд, мягко, но настойчиво вставая между Мароной и советом.

— Миледи, — произнёс я нарочито деловым тоном, — мне нужно срочно обсудить с вами один важный вопрос. Конфиденциально.

Её служанки, до этого находившиеся как на иголках, заметно расслабились. Я поймал благодарный взгляд Гарены, она всё поняла, а вот Марону явно разозлило моё вмешательство.

— Позже, — отрезала она, не глядя на меня.

— Дело не может ждать, миледи, — я позволил себе нотку стали в голосе.

Она смерила меня ледяным взглядом, но, видимо, что-то в моём лице заставило её уступить. Нехотя, с подчёркнуто прямой спиной, она последовала за мной к моему ящеру. Я помог ей подняться в седло, ощутив, насколько напряжено её тело, и запрыгнул следом. Пока уводил своего скакуна прочь от лагеря, в тишину степи, она молчала, но это молчание давило тяжелее любых упрёков.

— Мне не нужна ничья заботливая рука, чтобы опереться! — резко бросила она, когда огни лагеря остались позади. — Да, вид Тераны… Его трудно вынести, но это не отменяет моих обязанностей!

Не стал спорить, вместо этого притянул её чуть ближе и мягко поцеловал в шею у самого основания волос. Марона вздрогнула, но не отстранилась. Отъехав ещё немного, я осторожно ссадил её на землю, спешился сам и расстелил на сухой траве свой плащ. Она наблюдала за моими действиями, скрестив руки на груди, само воплощение гордыни и упрямства, но когда сел на плащ и, взяв её за руку, потянул к себе на колени, она не сопротивлялась. Я прижал возлюбленную к своей груди, её тело казалось твёрдым и напряжённым, как сжатая пружина.

— Твои обязанности это не отменяет, — пробормотал ей в волосы, поглаживая по спине. — Но и сердца твоего не меняет. Даже представить себе не могу, какую боль ты сейчас испытываешь.

— Я справлюсь с этим, когда восстановим Терану, — хрипло ответила она.

— Справишься, — согласился я. — Ты самая сильная женщина из всех, кого знаю, — я прижался щекой к её волосам, вдыхая их аромат. — Но мне физически больно видеть, как ты страдаешь в одиночестве, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Так что позволь мне некоторое время почувствовать себя эгоистом, просто посиди со мной несколько минут. Пожалуйста, сделай это для меня.

И моя хитрость сработала! Я дал ей разрешение на слабость, не заставляя просить. Она сидела в напряжении ещё почти минуту, а потом пружина внутри неё лопнула, дыхание стало прерывистым, плечи затряслись, и она, зарыдав, уткнулась лицом мне в шею. Я почувствовал, как мои рубашка и кожа становятся влажными от её слёз.

— Всё пропало, Артём! — жалобно прошептала она, в голосе смешались горечь и отчаяние. — Всё! Дом, в котором я выросла, супружеское ложе, которое делила с Олафом, гробница, где покоились мои родители и муж, три поколения моей семьи! Приют, что мы строили с Илином, тот самый топор Вождя Орков, который мы поставили как памятник твоей храбрости… Каждая улица, каждое дерево, каждая скамейка… Всё, ради чего я трудилась всю свою жизнь, всё сгорело!

Марона сильнее прижалась ко мне, её рыдания стали глуше.

— Я приближаюсь к концу своей жизни, любимый, и тут вижу, как дело всех моих предков превратилось в пепел. Я… Я не знаю, хватит ли у меня сил начать всё сначала!

Её слова резанули по живому.

— Тебе и не придётся делать это одной, — тихо сказал я.

Марона отстранилась, её лицо исказилось жалостью к себе, и она тут же этого устыдилась.

— Нет, любовь моя, прости! Это недостойно меня!

— Это не было ошибкой, — твёрдо сказал я.

— Нет, это так! — настаивала она, уже обретая прежнюю силу. — Теперь у тебя свои люди, своя ответственность, как и у меня, мы оба должны стать опорой для них.

Я прижал её к себе ещё крепче.

— Но не прямо же сейчас?

Она снова склонилась на моё плечо и уткнулась лицом в шею.

— Нет, — прошептала она. — Может, ещё несколько минут…

И я просто держал её, пока она оплакивала свой разрушенный мир под огромным безразличным небом.

Мы немного помолчали, давая мгновениям сделать свою работу, потом я мягко взял её за плечи, заставив посмотреть в глаза.