Чтение онлайн

Лев Борисович чуть не задохнулся от душившего его праведного гнева и принял — именно во гневе — положительное решение — ехать! Он мгновенно повеселел, позвонил Спицыну.

— Мы едем! — объявил торжественно. — Ты составишь мне компанию?

— Естественно.

— Жду. — Лев Борисович подошел к зеркалу, пригладил волосы и на всю квартиру разнеслось: «Умру ли я, но над могилою гори-сияй мо-оя звезда-а!»

ГЛАВА II

Поминки хороши тем, что снимают напряжение.

После второй рюмки гости заметно расслабились, стали перемещаться — рассаживаться по интересам, и за столом потекли неторопливые разговоры-воспоминания — каким прекрасным, добрым и отзывчивым человеком был Илья Григорьевич Блонский (дань традиции: о покойниках — только хорошо или ничего), как любил жизнь — природу, охоту, рыбалку, как любил шутить и разыгрывать знакомых.

— Вы знаете, он однажды пригласил меня в баньку, — рассказывал один толстячок, весело поигрывая огромными совиными глазами. — Я приезжаю, мы расцеловались, и он говорит: «Феденька, я гостей встречаю, так что, извини, раздевайся и ныряй, а я потом подгребу. Не возражаешь?» Какие могут быть возражения… Я хлопнул кружечку пивка, чтобы, значит, пропотеть получше, быстренько разделся, влетел в парную и… Мать моя родная! Застолье! Дамы — в вечерних платьях, мужчины — в смокингах! И все вопят: «Браво!» и аплодируют, как будто я на сцену вылетел. Вы представляете?

Скоков улыбнулся и пошел в баньку, вернее, в предбанник, где, если читатель помнит, места было достаточно и где Гриша Блонский накрыл второй стол для гостей, так сказать, рангом поменьше. По дороге кивнул Маше Ракитиной — следуй, мол, за мной, что последняя, к его удивлению, с большой охотой и сделала.

В предбаннике в гордом одиночестве пировали Вадим Решетов и Яша Колберг. Скоков предупредил их о своем возможном приходе, и они, прекрасно понимая его замысел, заранее выпроводили всех гостей в сад, в беседку — там, мол, и пьется лучше, и воздух чище.

Скоков сел в кресло хозяина, стоявшее в торце стола, жестом предложил Ракитиной занять место рядом и, раскрыв дипломат, вытащил портрет Слепнева.

— Вам не знаком этот господин?

— Да, это он, — после продолжительного молчания сказала Ракитина. — А как вам удалось отыскать его дачу?

— Искали, — неопределенно ответил Скоков. — Кто ищет, тот всегда найдет. — Он улыбнулся. — Вы помирились с Гришей?

— Похороны нас примирили.

«Ну что за девка, врет на каждом слове!»

— В воскресенье он был дома?

— Маша, этому человеку врать нельзя.

Скоков обернулся, заметил в дверях Гришу, приветливо кивнул.

— Заходи, коль пришел, присаживайся.

— Спасибо. — Гриша сел напротив Скокова. — Очная ставка?

— Дружеская беседа.

— В таком случае я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Колберг и Решетов мгновенно смылись. Ракитина налила себе рюмку водки.

— Мы будем беседовать втроем.

— Ты так решила? — спросил Гриша.

— Я так решила, потому что ты так любишь.

— Как?

— Втроем, — с вызовом ответила Ракитина. — Начинайте, Семен Тимофеевич.

— Только без сцен! — предупредил Скоков. — Гриша, зачем ты летал в Сочи?

Гриша стал похож на мальчика, из-под которого выбили стул.

— Чтобы подтвердить свое участие в первенстве СНГ по картам.

— И когда начнется это первенство?

— Через две недели.

— Первенство командное или личное?

— По желанию.

— У меня вопросов больше нет, — сказал Скоков. — Если не трудно, пригласите ко мне Скалона.

— Нет проблем. — Гриша легко поднялся. — Как продвигаются ваши дела в отношении… Вы меня понимаете?

— Успешно, — кивнул Скоков.

— Когда будут результаты?

— Через две недели.

— О-очень интересно! — протянул Гриша, подтолкнув жену к выходу.

Лев Борисович вошел так, как выходил на сцену: с дружеской ослепительной улыбкой и вытянутыми вперед руками, готовыми обнять весь мир.

— Здравствуйте, Семен Тимофеевич! Вы, конечно, не поверите, но… Я был почему-то уверен, что встречу вас здесь.

— Присаживайтесь, Лев Борисович. Очень рад вас видеть!

— Взаимно! Чем могу быть полезен?

Скоков простодушно, бесхитростно улыбнулся.

— Хочу учинить вам маленький допрос. Вы не против?

— Смотря с чем ваш допрос связан.

— С Блонским. Вы давно с ним знакомы?

— Лет тридцать. Если не больше.

— Встречались часто?

— От случая к случаю.

— Когда виделись последний раз?

— В мае. Мы отмечали его день рожденья.

— Торжественно?

— Традиционно — расписали пульку.

— Кто вам составил компанию?

«Вляпался по собственной дурости, — расстроился Скалон. — А врать бессмысленно — проверит».

— Можейко и Красавин.

— Хорошая команда. — Скоков удовлетворенно кивнул и задумался. — Лев Борисович, Блонский не занимал у вас деньги?

— Вы думаете, что он крупно проигрался и кто-то свел с ним счеты? — спросил Скалон. — Это исключено. Илья был крайне осторожный человек. За свою жизнь он выиграл гораздо больше, чем проиграл. Это редкость. Это не каждому удается.

— А каков ваш баланс?

— Пока в минусах. — Скалон вздохнул и налил себе и Скокову водки. — Семен Тимофеевич, откровенность за откровенность… Почему вас это интересует?

— Потому что я занимаюсь этим делом.

— А наша доблестная милиция…

— Гриша в ней разочаровался и обратился за помощью ко мне.

— Значит, у вас теперь два дела — Ракитиной и…

— Дело Ракитиной, считайте, закрыто.

— Вы нашли…

— Я доказал, что ни Блонский, ни его жена к этому делу не причастны.

— А преступник?

— Преступник в скором времени будет арестован.

— У вас не хватает фактов?

— Лев Борисович, есть вопросы, которые задавать не следует. Не потому, что на них трудно ответить, а потому, что задавая их, вы ставите самого себя в неловкое положение. Например: не изменяет ли вам ваша жена?

— Это вы верно заметили, — согласился Скалон и подумал, что если Скоков действительно сыскал человека, виновного в смерти Слепнева и подозреваемого в убийстве Блонского, то он, Скалон, можно сказать, вышел из воды сухим и должен поставить Скокову памятник. При жизни. Ведь он сберег ему имя, оградил от неприятностей и… возможно, оградит в дальнейшем. Вот кого бы в союзники заиметь! За таким мужиком будешь чувствовать себя надежно и прочно, как за каменной стеной.