Чтение онлайн

— И все?

— Ну, и еще кое-что.

— Что именно?!!

— Не скажу! — Тая снова злорадно закурила.

— Ну-ну, — хмыкнул Леня и отвернулся, но молчал он недолго. — Что там было, девочки? — голос его прозвучал тихо и устало. — Это очень важно. Там должны были быть ингредиенты лекарства, должны… обязаны!

— Не было там никаких ингредиентов, — уверенно произнесла подруга, — формула была, и больше ничего. А соседка моя жива?

— Да что с ней сделается, со старой мухомориной! — досадливо передернул плечом Леня.

Наконец машина затормозила. Я выглянула в окно. Стояли мы у милого двухэтажного особнячка, где-то в центре города, хотя, у такого городища, как Москва, трудно разобраться, где центр, такое чувство, что он повсюду. Выкрашенный в светло-бежевый цвет особнячок имел вполне мирную вывеску: «Издательский дом «Глаголь».

— Прошу всех выходить, — изо всех сил вежливо изрек Леня и полез из машины. Чихающий водитель остался в машине, а мы вместе с понуро-хмурым Владом последовали за Леней. Издательский дом «Глаголь» абсолютно ничем не отличался от своих собратьев, и в душе у меня шевельнулась робкая надежда на то, что сейчас мы, как цивилизованные люди, обсудим с Вадиком создавшуюся ситуацию, проясним все непроясненное и отправимся домой, хоть и нищие по-прежнему, но живые и здоровые.

Остановившись у солидной двери с табличкой, гласившей: «Главный редактор Кочетков М. Ю.», Леня толкнул дверь и вошел внутрь. Кабинет был пуст.

— Присаживайтесь, — кивнул он на стоявшие вдоль стены стулья, а сам принялся расхаживать от двери к окну. Вскоре в кабинет вошел высокий подтянутый господин, я почему-то сразу поняла, что это и есть Ленин брат, хотя внешнего сходства меж ними не было практически никакого.

— Вот, Вадь, — Леня устало махнул рукой в нашу сторону, — я сделал все, что мог.

— Угу, — Вадя мельком взглянул на нас спокойными светло-карими глазами и развернулся к Лене. — Точно пустой?

— Твои же звонили, — пожал плечами Леонид. — А они не могли взять?

Вадим отрицательно качнул головой.

— Мы тоже не брали! — выпалила Тая. — Клянусь вам!

Вадя снова мельком глянул в нашу сторону, но этого мимолетного взгляда хватило на то, клясться в чем бы то ни было нам сразу же расхотелось, причем всем троим.

— А что старуха?

— А ничего, — развел руками Леонид, — в ее отсутствие всю квартиру вверх дном перевернули — ничего, разумеется, нет.

Вадим молчал с добрых полминуты. Было видно, что этот человек очень устал, долго не спал… и вообще, что-то мне всех было жалко, уж не признак ли это нервного расстройства?

— Подумать надо, — изрек Вадим, — а этих вниз пока давай, потом порешаем.

Таино лицо вытянулось, а я хоть и вздрогнула, но спокойствие сохранила. В кипах дурацких писем, приходивших в нашу редакцию, малограмотные читатели желтушной прессы, зачастую вместо слова «решим» использовали «порешаем». Хотелось надеяться…

Вадим остался в кабинете, а мы, в сопровождении Леонида, вышли в коридор и направились почему-то в противоположную от лестницы сторону. В конце коридора Леня свернул в совершенно неприметный крошечный закуток и спустился на ступеньку вниз. Последовав его примеру, мы оказались перед лифтом. Его дверь сразу же открылась, мы втиснулись в тесную кабину, и Леня нажал одну-единственную кнопку на панели. Ехали молча, Тая все время сверлила взглядом эту одну-единственную кнопку и ее глаза постепенно снова начали походить на глаза нервного оборотня.

Кабина мягко остановилась, дверь открылась, и нашим взорам предстали складские помещения, заваленные ящиками, коробками и упаковками с отпечатанными книгами. Петляли мы по этим, тоже вполне мирным, подвалам довольно долго, затем Леня остановился у совершенно ровной, выкрашенной масляной краской стены, наклонился к плинтусу (зачем в подвале плинтуса?), и в стене вдруг раскрылась узкая дверь. После тайника в пузане, без единого зазора, мы с Таей не удивились, Влад же, казалось, вообще ни на что не реагировал и двигался как сомнамбула. Леня по очереди впихнул нас всех в дверной проем и следом протиснулся сам. Мы снова оказались на лестнице, но на этот раз стали подниматься наверх, Поднимались до тех пор, пока не уперлись в железную дверь. Леня открыл ее и приглашающе махнул рукой. Войдя внутрь, я застыла, раскрыв рот. Передо мной была самая настоящая тюрьма на восемь камер, частная тюрьма в центре Москвы! Камеры были сделаны по западному образцу — двери не глухие, а сплошь из решеток.

— Идемте, — Леня деловито направился вглубь по проходу между камерами. Проходя, я заметила в одной из них рыжеволосую девушку, без движения сидящую на кровати. Бедная Шура Бенедиктова, сколько же она тут мается?

Леня не стал нас рассовывать по разным клеткам, запихнул всех в одну, запер дверь и, пробормотав нечто вроде: «Мне на самом деле жаль, но вы же должны понять», удалился. Как только стихли его шаги, Тая набросилась на Влада с кулаками. Чтобы она и меня случайно не задела, я отошла к входной решетке с проемом для тарелки с едой и попыталась рассмотреть камеру Шуры. Просматривалась она плохо.

— Гад! Сволочь! Иуда! — раздавалось за моей спиной и сопровождалось то увесистыми тумаками, то звонкими пощечинами. Влад молча сносил не совсем заслуженную экзекуцию.

— Шура! — свистящим шепотом произнесла я и огляделась, не появился ли какой-нибудь надсмотрщик. Никого.

— Шура! — уже громче крикнула я. — Бенедиктова! Да заткнитесь вы! — обернулась я к остальным заключенным. Тая перестала дубасить Влада и замерла, тяжело дыша. Влад сразу же ретировался на единственную в камере кровать и засел в самый дальний угол. — Шура! — снова крикнула я. — Шура, ты меня слышишь?!

— Слышу, — в дальней камере мелькнул рыжий всполох. — Вы кто?

— Твои друзья! И, так сказать, товарищи по несчастью!

— Мы знаем Тенгиза! — подскочила к решетке Тая. — Он твой жених, да?

— Прекрати! — я отпихнула ее к стене. — Ничего мы его не знаем, хватит врать! И не твое дело…

— Когда вы его видели?! — голос Шуры прозвучал ужасающе громко, и я подумала, что сейчас сюда точно сбежится народ. — Он жив?! Как папа?! С ним все в порядке?!!

— Да! — ответила я и показала Тае кулак. — Все хорошо! Надо подумать, как отсюда выбраться! Ты, главное, успокойся и расскажи, как тут и что!

Из довольно путаного и бестолкового Шуриного рассказа я уяснила, что четыре раза приходит один и тот же мужик — три раза в день он приносит еду, а в четвертый раз, самый поздний, меняет ведро, заменяющее парашу. И больше она никого не видела, сюда ее привезли с завязанными глазами, так что она даже не знает, где находится.

— Мы в подвале издательского дома «Глаголь»! — не выдержала Тая, так долго молчать — это не для нее!

— Где?! — Видать Шура так сильно изумилась, что из ее голоса мгновенно исчезли все истероидные ноты. — Мы в «Глаголе»?!!