Чтение онлайн

— Пока, Сергей Георгиевич. Поехал изучать связи погибшей…

Рябинин вернулся в прокуратуру. Прежде всего ему требовалась информация из прозекторской, но ведь там трупы в очередь стоят. В лучшем случае акт вскрытия придет через неделю. Допустим, с актом можно потерпеть, но без причины смерти ни розыска не начать, ни уголовного дела не возбудить. Все-таки в конце дня следователь позвонил в морг.

— Евгений Рувимович, Рябинин из прокуратуры… Как там Сусанна Изотова?

— Вскрыл, но акт будет дня через два.

— На словах. Причина смерти?

— А вот угадайте, — почти игриво предложил эксперт, вообще-то человек мрачноватый, как и его профессия.

— Что угадывать, если я видел? Травма головы.

— Нет.

— Сонная артерия?

— Нет.

— Значит, позвоночник.

— Опять нет.

— Неужели аппендицит?

— Сергей Георгиевич, она утонула.

— В каком смысле? — не понял Рябинин.

— Захлебнулась.

— Это… точно? — задал следователь оскорбительный вопрос.

— Сделан тщательный морфологический анализ. У нее вода в легких и в желудке.

— А голова?

— Кожа рассечена каким-то тупым предметом, рана не опасна и никакого отношения к смерти не имеет.

Рябинин чуть было не спросил, откуда же вода в газоне с анютиными глазками. Где же захлебнулась? Но это, как теперь модно говорить, его, следователя проблема. Он знал, где утонула Сусанна Изотова: там, откуда ее привезли.

— Евгений Рувимович, а другие телесные повреждения?

— Кроме рассечения кожи, никаких.

— Могла потерять сознание от этого рассечения?

— Вряд ли.

— Выходит, что ее утопили и зачем-то привезли в сквер?

— А это уже ваши проблемы. — Судмедэксперт воспользовался общепринятым выражением.

Рябинин молчал, надеясь еще на какую-то информацию. Молчал и эксперт, ожидая вопросов. Они были.

— Евгений Рувимович, насчет секса…

— Именно! Перед смертью имел место половой акт.

— В воде?

— Не острите.

Судебные медики к юмору не склонны — работа не та. Да Рябинин и не шутил, допуская секс в воде. Впрочем, мог бы и пошутить, потому что ни созерцание трупов, ни подлость преступников чувства юмора в нем не искоренили. Прокурор советовал оставить его для жены, а Лида — поберечь шутки для работы.

— Евгений Рувимович, значит, труп с реки?

— Выходит.

— Берега в граните, в центре города… Утопили, выловили и привезли в сквер?

— Ну, это ваши проблемы.

— Если проблемы его, то не было ли все проще: утопили в ванне и выбросили в сквер?

Телефонный звонок показался камнем, пущенным в окно. Трубку надо снять спокойно и ответить лениво. Голос в трубке был сонным:

— Художник, что морду воротишь?

— В каком смысле?

— Не заходить.

— У нас нет общих дел.

— Есть, художник, — заверил Дельфин.

— Какие же?

— Приходи, узнаешь.

— Нет, спасибо.

— Тогда тебя принесут.

— Пугала бабушка внучка пением сверчка, — отважно резанул Викентий и трубку положил.

Происшествие на пруду грозило такой опасностью, что Дельфин со своими ребятами теперь выглядел мелкой шпаной. Но после суточного размышления художник сделал несколько успокоительных выводов. Во-первых, девицу он не насиловал и бояться нечего. Во-вторых, любовь на свежем воздухе временно прекратить. И в-третьих, в главных, наткнулся на изумительную мысль Гонкуров, которую выписал: «Люди, слишком щедро расходующие себя в страсти и в нервном напряжении, никогда не создадут ничего стоящего и потратят свою жизнь только на то, чтобы жить».

Он не станет щедро себя расходовать. Надо уметь наслаждаться, себя не расходуя. К сожалению, человек устроен так, что, просто живя и ничего не расходуя, себя расходуешь. Не расходовать, значит, накоплять. И он с утра пошел в бассейн…

Смешно купаться летом в искусственном водоеме, но естественные реки и озера, говорят, кишели микроорганизмами. Похоже, что в зеленоватой хлорированной воде бассейна ни один микроб долго не выдержит. Впрочем, как и человеку долго не покупаться. Плавать мешало обилие людей. Какой-то широкоживотный дядя демонстрировал смесь собачьего стиля с баттерфляем, вышибая прямо-таки корабельные волны, мешавшие плыть кролем.

Художник решил нырнуть последний раз. Дождавшись куска свободной воды, он прыгнул с бортика в мысленно намеченную точку. Вошел собранно и жестко, как железо…

Толчок в живот чего-то кругло-твердого подбросил. Он вынырнул торопливым взмахом. И рядом с ним туг же показалась девичья голова. Хлопая глазами, смахивая струи воды, бегущие с резиновой шапочки, девушка сердито не то булькнула, не то всхлипнула!

— Чуть не утопили!

— Простите, мадам, но когда я прыгал, акваторий был пуст.

— Я хотела перенырнуть бассейн поперек…

— Мадам, готов вину искупить.

— Мне бы хоть вылезти…

Он помог и вылез сам. На суше, то есть на резиновой дорожке, художник оторопел от ее фигуры: тело не для одежды, а для ваяния из гипса, высекания из мрамора и литья из бронзы.

— Мадам, вы случаем не топ-модель?

— Я в бизнес-центре торгую бизнес-сувенирами.

— Что за сувениры?

— Пугачева из гипса, макеты НЛО, китовые позвонки, водка «Дрель»…

— А куда сейчас направляетесь?

— Под душ.

— А потом?

— Наверное, домой.

— Я вас жду на улице.

— Зачем? — Она улыбнулась.

— Мадам, я же обещал искупить свою вину.

Она пожала плечами и скрылась в женской раздевалке.

Искупить вину? Нет, не пропустить красоту.

Творчество начинается не с планов, не с замыслов, не с выбора натуры, а с удивления. Так ошарашит, что рука сама потянется к холсту, и это была — нет, не лик святой — женщина. Потому что женщина существо уникальное: ею не только можно любоваться, но и обладать.

Его новая знакомая вышла. О дьявол: свою божественную фигуру она затолкнула в комбинезон. Правда, модненький из плотной стальной ткани, на груди распахнутый, с одним большим карманом, со множеством металлических мелких заклепок, не несущий никакой полезной нагрузки. Вместо пояса шелковая веревка с двумя сцепленными бронзовыми кольцами. Головка девушки — светлая челка, голубые глаза — тоже была отягчена металлом, большим кольцом в одном ухе.

— Вы и правда меня ждете?

— Да, с двумя вопросами.