Чтение онлайн

— Я тоже хочу! — вскричал Эдвард, но Чарльз удержал его.

— Нет, Эдди, не входи туда, — сказал он, прикрывая дверь спальни.

— Это зрелище не для тебя.

Минуту спустя из комнаты вышел Джон.

— Боюсь, он мертв, — тоном заправского эскулапа сообщил мой муж. — Здесь есть телефон? Надо поставить в известность власти.

— В гостиной, — ответил Чарльз. — Дженкинс, проводите доктора к телефону.

Вконец ошеломленный слуга шагнул к лестнице, но остановился, услышав крик Эдварда:

— Как он умер?

Джон обернулся и угрюмо ответил:

— Похоже, его отравили.

Часы в прихожей пробили одиннадцать.

— Как отца, — пробормотал Эдвард. — Я покидаю этот дом!

Чарльз схватил младшего брата за плечи и пылко зашептал:

— Слушай, Эдди, ты не можешь уехать. Нам необходимо твое присутствие на сегодняшнем сеансе.

— Боже мой, неужели вы собираетесь проводить его даже после смерти брата? — возмутилась я.

— Поверьте мне, миссис Уотсон, — ответил Чарльз, — если я говорю, что мы должны собраться вместе, значит, мы и впрямь должны. Ради нашего отца.

— Ну что ж, ладно, — согласился Эдвард, хотя и крайне неохотно.

— Констебль уже выехал, — объявил вернувшийся Джон. — Полагаю, мы мало что можем сделать. Остается лишь ждать.

— Джон, я устала. Пойду, пожалуй, прикорну до начала сеанса, — сказала я. Как только за нами закрылась дверь спальни, я добавила: Знаешь, дорогой, будь я бездарным драматургом, отцеубийцей оказался бы Чарльз. Он бы уничтожил завещание, составил поддельное, назвав наследником себя, и нанял бы медиума, чтобы тот вызвал «дух» Руперта Мэндевилла, который и указал бы, где лежит подделка. Но прежде убил бы Филлипа, который раскрыл обман.

— Но, поскольку ты не бездарный драматург… — начал Джон.

— Я боюсь, что истина еще страшнее, но понятия не имею, в чем дело, а соображать толком не могу, потому что слишком устала. Ну и вечерок! — воскликнула я, ложась в постель. Перед глазами у меня закружились лица троих братьев. Одно я знала твердо: на сегодняшнем сеансе выяснится что-то очень важное.

Я смежила веки и задремала, но вскоре Джон разбудил меня. Без пяти двенадцать мы спустились в затемненную столовую. Во главе стола восседала мадам Оуида; пламя черной свечи озаряло призрачным светом ее тонкие черты. Вокруг разместились Чарльз, Эдвард, Дженкинс и Гвинет, свободными оставались только три стула. Мы с Джоном заняли два из них, а третий, по-видимому, предназначался для Филлипа.

— Спасибо, что пришли, — едко проговорила мадам Оуида, бросив взгляд на Эдварда, который неловко ерзал на своем насесте. — Сегодня мы предпримем новую попытку снестись с духом Руперта Мэндевилла. Прошу всех соединить руки.

Джон сжал мою левую ладонь. Правая очутилась в холодной и скользкой клешне кухарки.

— Мы алчем астрального присутствия Руперта Мэндевилла, — нараспев начала Оуида. — Вернись к нам, Руперт Мэн-девилл, ибо твой земной промысел еще не завершен.

Повторив это заклинание несколько раз, медиум добавила:

— Вернись к нам и укажи того, кто злодейски уложил тебя во гроб!

Все испуганно ахнули. Мгновение спустя мадам Оуида принялась тихо подвывать низким мужским голосом, отчего мои руки покрылись гусиной кожей.

— Он приближается, — объявил Чарльз. — Я чувствую.

В этот миг черная свеча потухла, и комната погрузилась в почти кромешную тьму. Гвинет стиснула мою руку. До сих пор я держалась довольно сносно, но мгновение спустя, когда дверцы кабины медиума распахнулись, громко вскрикнула и не стыжусь признаться в этом. В кабинке стоял озаренный призрачным зеленоватым сиянием Филлип Мэндевилл!

Сначала я подумала, что это фокус, что Чарльз улизнул, воспользовавшись темнотой, и теперь выдает себя за Филлипа, но потом увидела за столом младшего из двойняшек. Он тоже был освещен жутковатыми зелеными лучами.

— Говори, Руперт Мэндевилл! — жалобно потребовала мадам Оуида.

— Я не Руперт Мэндевилл, я Филлип Мэндевилл, — тягуче произнесло привидение.

Мадам Оуида оглянулась на кабинку и закричала:

— Господи, Чарльз! Мы и впрямь вернули его оттуда!

С этими словами она вскочила со стула и бросилась вон из комнаты. Эдвард тоже хотел встать, но Чарльз удержал его. Повернувшись к видению, он спросил:

— Зачем ты возвратился, брат?

— Чтобы отплатить моему убийце, — молвил призрак, обводя нас жутким взглядом.

— Джон, это невозможно! — простонала я. В ответ он крепко сжал мне руку.

— Мой лиходей в этой комнате, — продолжало видение, оглядывая нас. Наконец его блуждающий взор остановился на кухарке, и призрак простер к ней длань. — Это ты умертвила меня! Отравила ядом, как прежде моего отца!

— Нет! — в ужасе вскричала Гвинет и, к счастью, выпустила мою руку. — Я не делала вам зла, мистер Филлип!

— Ты убила Руперта Мэндевилла точно так же, как убила меня! — грозно и раскатисто повторил призрак.

— Нет! — взвыла Гвинет, вскочив со стула и отпрянув от привидения. — Я, правда, убила хозяина, но Богом клянусь, что вам я не причиняла вреда!

У меня отвисла челюсть. Юный Эдвард тоже разинул рот, а Чарльз облегченно вздохнул, словно с его плеч свалился тяжкий груз. Но самым удивительным образом на это заявление отозвался призрак Филлипа Мэндевилла: он преспокойно вышел из кабинки и будничным тоном очень даже живого человека распорядился:

— Включите свет.

— Джон! — вскричала я. — Ты же засвидетельствовал его смерть!

— Совершенно верно, — с лукавой ухмылкой ответил он, и в этот миг в комнату вбежала мадам Оуида в сопровождении полицейского констебля.

— Вы все слышали, офицер? — спросил Филлип, и констебль утвердительно кивнул.

Чарльз положил руку на плечо Эдварда.

— Прости, Эдди, что подвергли тебя такому испытанию, но нам было необходимо иметь как можно больше свидетелей.

Эдвард с несчастным видом повернулся к такой же несчастной кухарке, которая уже вовсю сотрясалась от рыданий.

— Но почему, Гвинет? — спросил он.

— Хозяин говорил, что любит меня, — прохныкала кухарка. — Обещал жениться, сделать меня хозяйкой дома. Будь иначе, стала бы я бегать к нему в спальню?

— Я не желаю этого слушать! — воскликнул Эдвард, и Чарльз с грустью ответил:

— Извини, братец, но придется.

— Я едва не покончила с собой, когда узнала, что он лишь использовал меня, — продолжала Гвинет. — И решила отомстить. Я начала мало-помалу травить его.

Все злобно смотрели на несчастную кухарку, и я вдруг почувствовала желание похлопать ее по плечу. Разумеется, я не могла оправдать ее поступок, но не могла и не испытывать сочувствия. Больше в комнате не нашлось ни одного сострадательного человека.