Чтение онлайн

Пока он перхал, выпучив глаза от удивления и удушья, Анна Антиповна вместо извинений визгливо рассмеялась и чуть ли не вприпрыжку скрылась в толпе.

«Что за хреновина, — думал он, продолжая надсадно кашлять, — пьяная она, что ли? Еще эта бородавка…» В чувство его привели два порядочных хлопка по спине. Он обернулся, зверея от новой неделикатности, однако слова возмущения замерли у него на губах — позади стоял Лео Хоффман — исполнительный директор и глава влиятельного бизнес-блока международного банковского обслуживания.

— Гутен абенд, майн фройнд. Унд во ист Маша?

— О! Хер Хоффам! — Андрей растерянно огляделся в поисках обычно сопровождавшей Лео переводчицы. Той нигде не было, вероятно, она не получила сюда доступа. — Мария где-то здесь, полагаю.

— Натюрлихь хиир, абэр во? Ага, видеть! Она беседовать с господином Зоплински. О, майн фройнд, вам надо быть зер осторожен, ви он есть — как это? — Лео защелкал пальцами. — А! Известный йобар, я? Ха-ха!

— Да, да, — поморщился Андрей и, извинившись, поспешил к Марии, которая, в самом деле, стояла рядом с Вадимом Жоблинским — скандальным адвокатом и — как он сам себя называл — правозащитником. Тот, привалившись к Маше раскормленным торсом, что-то шептал ей на ушко. Подавив негодование, он тронул Марию за локоть.

— Кролик! — нимало не смутившись, улыбнулась она. — Познакомься, это Вадим, мой давнишний приятель. Вадим, это Андрей, мой жених.

— Счастливчик! — театрально восхитился Жоблинский и подмигнул Андрею.

Андрей холодно улыбнулся в ответ.

— Что ж, не стану мешать, — откланялся Жоблинский. — Вам сегодня не до меня. Пока, Маш. Рад знакомству… кролик! — И с утробным смешком нырнул в толпу.

— Спасибо, что избавил меня от его общества, — сказала Мария, беря его под руку.

— Зачем же с ним общаться, если он тебе неприятен? — Как ни старался, Андрей не смог скрыть нотки недовольства в голосе.

— Потому, кролик, что он крупный вкладчик нашего банка.

Андрей хотел сказать еще что-то, возможно даже язвительное, но неожиданно смолкла музыка. «Пришел! Он пришел», — послышались тут и там голоса. Андрей растерянно огляделся. В проеме распахнутых дверей стоял Анцыбалов. Андрей сразу его узнал, хотя видел до того раз или два. Просто спутать его с кем-то другим было невозможно. Сан Саныч подошел поздороваться и почтительно отступил в сторону. Анцыбалов же неспешно направился к центру зала.

Он шел, точнее, выступал, лавируя меж гостей танцующей походкой. Андрей невольно залюбовался. Все движения Антипа Анафидовича были исполнены своеобразной грации. И это несмотря на двухметровый рост и пузо в три арбуза. По прикидкам Андрея, в нем было никак не менее ста двадцати кило. Щеки — раздутые бурдюки с красным вином — плавно перетекали в могучие покатые плечи; туго обтянутые ляжки упруго подрагивали при ходьбе. Само собой напрашивалось сравнение с перезрелой, готовой вот-вот лопнуть грушей.

Столь колоритная фигура оказалась бы в центре любого общества. И сейчас, по мере продвижения Анцыбалова, присутствующие затихали, провожая его долгими взглядами.

Маленький красный рот кривился в усмешке, блестящие, слегка навыкате глаза остро вглядывались в примолкших гостей, задерживаясь на каждом.

Динамики снова ожили, но — странное дело! — смолкшую музыку сменило какое-то несуразное бормотание. Андрей прислушался… и не смог разобрать ни слова. Точнее — понять, поскольку доносящийся из динамиков голос, был хотя и низким, шепелявым, но вполне различимым. Просто Андрей, как ни пытался, не мог определить, что же это за язык.

— …Ш-шепсес-анхх-Маммон, ишешни нут… — плыло над залом среди общего молчания. Андрей заморгал и глянул вокруг. Но, похоже, удивлен был только он. Все прочие смотрели на Анцыбалова, который почти достиг середины зала.

— Небш-шуит… упаут тауи… тефни нун… — монотонным речитативом тянул голос, походивший на сипение забитой канализации. — Неб Нехех, Неб Шу… хеди хепер Саххх…

Тут Антип Анафидович остановился и медленно поворотился к гостям. Динамики сразу умолкли.

Полная тишина воцарилась в зале. Треть свечей мигнула, словно от ветра, и погасла. Стало заметно темнее, а стены как бы отступили в стороны, растворяясь в наползающих тенях.

Анцыбалов простер перед собой руки и неожиданно звонким голосом воскликнул:

— Приветствую вас, газары!

— Здравствуй, Шепсес-анх-Маммон! — ответил ему слитный хор.

— Повторяй за всеми! — шепнула Маша, толкая Андрея в бок. Тот покрутил головой и прошипел в ответ:

— Ничего не понимаю! И что это за «шеспе… шепсес ах» еще такой?

— Живое подобие, значит… повторяй, говорю!

— Ладно, ладно! Не щиплись, только…

— Отрекаетесь ли вы от зачатого во чреве еврейки, газары? — продолжал тем временем Анцыбалов, шевеля растопыренными пальцами-сардельками.

— Да-а!

— Отрекаетесь ли от рожденного в стойле?

— Да-а-а!

— Придите же ко мне, дети! Придите, газары! Приобщитесь шиккуц, вкусите мешомем!

С этими словами Анцыбалов стукнул увесистым кулаком по стоящему рядом бочонку. Верхнее днище встало на ребро, и на ковер плеснула красно-коричневая струя. Бармен подкатил к нему стеклянный столик на колесиках, с горкой тостов и большой чашей в форме ковша.

Еще треть свечей погасла, а гости потянулись к центру, образуя плотную толпу вокруг Анцыбалова. Разглядеть их лица в наступившем полумраке стало уже довольно трудно. Андрей безотчетным движением крепко взял Марию за руку.

— Ничего не бойся, — снова шепнула Маша, пожимая его ладонь.

— А я должен? — спросил он, растерянно оглядываясь.

Примолкшие гости стали по одному подходить к столику, и каждый получал из рук Анцыбалова тостик, а после осушал ковш, которым тот щедро зачерпывал из бочонка.

— Что мы пьем? — обеспокоился Андрей.

— Это кагор, кролик. Всего лишь кагор.

— Целый ковш! Я, пожалуй, не осилю. Потом, все из одного… негигиенично.

— Осилишь! Ты мужик или кто? Что до ковша… представь, что на причастии.

— И все равно я брезгую, — заупрямился Андрей. Но Маша молча ткнула его кулачком в поясницу. От неожиданности он сделал шаг вперед и как раз очутился перед Антипом Анафидовичем.

— Новенький? — спросил тот, пристально его разглядывая.

— Новопосвящаемый Быстров, — ответила за него Мария. — Подготовлен к таинству евхаристии.