Чтение онлайн

— А поручители у него есть?

— Есть, есть! — подал голос Ликантропов.

Антип Анафидович хмыкнул, взял со столика тост и протянул Андрею. Тот хотел было поблагодарить, но Анцыбалов ловко вложил ему в открытый рот угощение и торжественно произнес:

— Се хлеб беззакония, вкуси его!

«Балаган, да и только», — возмутился про себя Быстров, разжевывая тост. Он оказался вкусным, хотя и несколько пресным. Анцыбалов тем временем зачерпнул полный ковш кагора.

— Се вино хищения, испей его!

Смирившись, Андрей осушил ковш до дна. Вино было сладким.

Отойдя от столика, он стал ждать Марию. Она подошла к нему, с улыбкой вытирая губы.

— Ну? — с раздражением спросил он. — Может, объяснишь, что это за…

Поцелуй — неожиданно страстный и долгий — заставил его умолкнуть. Отстранившись, Маша звучно — и довольно вульгарно — рыгнула.

— Эх, Андрей, держи хвост бодрей и не печаль бровей! П-пздравляю! С посвящением!

«Эге! Да она, никак, захмелела», — удивился он и почувствовал, что сам тоже далеко не трезв: голова изрядно кружилась, а глаза застила сиреневая дымка. Посмотрев по сторонам, он увидел, как от бочонка отходят последние гости — все неестественно оживленные, раскрасневшиеся, некоторые обнявшись. «А пьянка-то намечается нехилая!» — сообразил Быстров и втянул носом воздух. У него возникло ощущение, что сама атмосфера вокруг напиталась густым винным духом — тяжелым, одуряющим, какой бывает в дешевых кабаках. Он с усилием протер глаза, помассировал виски.

— Не сопротивляйся этому, — промурлыкала Маша, щекоча ему ухо кончиком языка.

Вдруг разом погасли последние свечи и воцарилась кромешная тьма. Но лишь на миг, потому как под зычный троекратный возглас Анцыбалова: «Шиккуц мешомем!» — стоящая радом с ним бочка полыхнула языками призрачного голубого пламени, осветив всю центральную часть зала.

И тут началось! Смех, гиканье, женский визг; все вокруг заметались в необъяснимом веселье, кривляясь и хрюкая будто одержимые. Несколько человек схватились за руки и побежали по кругу, вовлекая в свой хоровод остальных. Мгновение — и почти все гости закружились по залу, крича, подпрыгивая и опрокидывая на своем пути бочонки. Все быстрее и быстрее… быстрее и быстрее. Андрей только глазами хлопал от удивления. А темп стремительной пляски продолжал нарастать, так что вскоре тела и лица танцоров уже сливались перед его взором в смазанную пеструю ленту. Казалось, еще чуть-чуть — и дикая круговерть оторвется от пола, словно подхваченная осенним ветром палая листва. Наконец бешеный хоровод дрогнул, задергался и рассыпался на отдельные группы.

Совершенно обескураженный, Андрей повернулся, чтобы увести Машу из этого бардака, но она куда-то исчезла. Чертыхаясь, он стал искать ее по залу. И картины одна чуднее другой предстали его глазам. Если в освещенной части помещения солидные топ-менеджеры, другие известные, и не только в их банке, люди из числа приглашенных ошалело танцевали — это при отсутствии какой-либо музыки! — или хлестали спиртное прямо из бутылок, а иные так даже по-собачьи лакали из бочек, то по темным углам — судя по доносившимся оттуда характерным стонам — творилось и вовсе нечто немыслимое!

Перед его затуманенным взором картинки менялись с калейдоскопической быстротой; он слабо понимал, что происходит, но упорно продолжал поиски.

Мимо него пробежала какая-то растрепанная девица, а следом за ней вприпрыжку несся директор фронт-офиса. Рассмотрев его, Андрей не поверил глазам: тот был без штанов! Поскольку на ногах директора волос было значительно больше, нежели на голове, он весьма напоминал пьяного сатира, настигающего нимфу. Не успел Андрей оправиться от этого потрясения, как следом за ними проскакал Лео Хоффман, тоже без штанов и с восставшим мужским орудием наперевес. «Интересно, за кем из них он гонится», — подумал Андрей, решив больше ничему не удивляться.

Неожиданно он обо что-то споткнулся и едва не упал. Глянув себе под ноги, Андрей не сдержался и захихикал: прямо перед ним адвокат Жоблинский шпарил Анну Антиповну сзади, раздвинув ей тощие ягодицы. Заметив Андрея, та подняла голову и облизнула тонкие губы, медленно и со значением.

— А, женишок! — воскликнула она хриплым голосом и томно предложила: — Суй сюда свой петушок. Давай, давай — сегодня можно.

Андрей икнул.

— Ну же! Хочешь же, сквернавец эдакий, вижу, что хочешь.

Тут Андрей заметил, что его штаны и правда вздулись колом. Он снова икнул и поспешил ретироваться. Жоблинский проводил его насмешливым козлиным блеянием.

Добравшись до бара, Быстров спросил стакан виски.

— О да, крошка! — простонал бармен и шваркнул перед ним целую бутылку «Jack Daniel’s». Из-под стойки донеслось влажное чавканье. Андрей обреченно пожал плечами и отхлебнул из горлышка. Закашлявшись с непривычки, он обвел слезящимися глазами зал, освещаемый неверными сполохами спиртового пламени: Марии нигде не было видно. Дабы справиться с кашлем и непрекращающейся икотой, он сделал еще пару глотков и, отдышавшись, что есть силы выкрикнул в наполненный беснующимися, визжащими и хохочущими тенями полумрак:

— Ма-ша! Мария!

— Марррыя! Не вижу зари я! — передразнил его директор фронт-офиса и тяжело оперся — почти упал — на стойку рядом. Он был уже мертвецки пьян: язык заплетался, глаза то и дело закатывались, а из вялого рта стекала струйка слюны. Скосив глаза вниз, Андрей с облегчением заметил, что тот, хотя и с расстегнутой ширинкой, но снова в штанах.

— Д-далась она тебе! Сегодня шабаш, пы-понят-но? Ша-баш!

— Какой еще шабаш?

— Великий.

— Все равно не понимаю.

— Ох, молодежь!.. Ну, шабаш, шабаш… черная месса, иначе.

— Что за бред!

— А ты плакатик этот ч-читал? — строго спросил директор и указал пальцем ему за спину.

— Мне сказали, что это как «великая суббота» переводится, — удивился Андрей, оборачиваясь к выложенной из цветов надписи.

— В-вот ду-урень! Ххех! Ну, ду-у…

— Ладно, хватит! — разозлился он. — Пускай шабаш. И что это значит?

— Значит? А то и значит: чпокай кого хошь! Кого хошь, того и ч-чпокай… и никто не может того… этого… отказать, вот… ххех! Захочу вот — и тебя… чпокну.

Быстрову не хотелось «чпокаться» с лысым директором, и он отодвинулся на всякий случай подальше. Но тот, видно, потерял к нему всякий интерес и, мотая отяжелевшей головой, всхлипнул:

— Только я не хочу… Не хочу! Я девочку хочу… маленькую такую… — Он снова всхлипнул и, приподняв над стойкой руку, показал насколько именно маленькую: — Малю-юсенькую! А такой здесь нет. П-п-чему? — Неожиданно озверев, он шлепнул ладонью о стойку и гаркнул в лицо бармену: — Холуй!

Бармен вздрогнул, округлил глаза и произнес: «О!» Потом еще раз: «О!», и снова: «О!о! о! О-о-о-о!» — и медленно осел за стойку.

Прихватив бутылку, Андрей решил поискать Марию в неосвещенной части зала. Он не столько волновался за нее, сколько хотел потребовать ответа на кое-какие назревшие вопросы. Виски придало ему смелости; он шел, бесцеремонно расталкивая упившихся топ-менеджеров и дам в растерзанных одеждах или вовсе без оных. Полумрак, делающий лица едва различимыми, несмотря на пляшущие языки голубоватого пламени, только добавлял ему решимости.

Когда он попытался исследовать очередной темный угол, раздавшийся оттуда яростный звериный рев буквально отшвырнул его; споткнувшись о брошенную кем-то пустую бутылку, он приземлился на задницу, а из мрака, словно медведь из берлоги, появился замеченный им в самом начале вечеринки церковный иерарх. Только теперь он был в одном залитом вином подряснике; глаза его горели, борода и волосы стояли дыбом. Нависнув над Быстровым корпулентным туловом, пастырь ухватил его за плечи.