Чтение онлайн

Гоша зафиксировал меня мощным ударом в затылок и на этом веселье закончилось. Наталья по-прежнему молчала. Интересно, что она думает сейчас? Любовник на ее глазах избивает мужа, пусть и не обремененного обетом супружеской верности, но все-таки мужа! И она ведь ни слова не сказала в мою защиту. Получается, что она ко мне относится значительно хуже, нежели я мог предполагать…

Последовал пинок под ребра.

— Где кассета?! — прорычал Гоша.

— Что-то мне не нравится эта суета с кассетой, — очень недовольно проговорила Наташа. — Что на ней такого записано?

— Какое твое собачье дело? Заткнись вообще и не вякай.

И Наталья заткнулась. Вот, значит, какое обращение она любит и ценит! Несмотря на все наши многочисленные ссоры, подобными фразами я не бросался. А если и вырывалось у меня нечто подобное, то я потом извинялся, чувствуя себя неловко. Не знаю уж, как воспитывал ее папаша, этот бандит-домостроевец, но мне, получается, нужно было больше жесткости проявлять в семейных делах.

— На этой кассете, Наташенька, — заговорил я, копируя Боцмана, — твой ненаглядный Жора сует свои пальцы в промежность одной…

Следующий пинок оказался посильнее. У меня даже в глазах потемнело.

— Надеюсь, это неправда? — спросила Наташа.

— Конечно, брешет…

— Ты мне дашь посмотреть эту запись? — последовал вопрос. А за ним тишина.

— Потом, — неохотно сказал Гоша. — Сначала надо, чтобы он ее отдал… Ты кому звонишь?!!

— А что? — с вызовом спросила Наташа. — Я не имею права позвонить своему отцу?

— Ты че, охренела?! Если он увидит, что твой муженек удрал с дачи и находится здесь вместе со мной, нам с тобой вилы. Кстати, если он увидит эту кассету, нам тоже будут вилы. Мне, во всяком случае, точно… И вообще, не фиг ему звонить! Он тебе сказал, что ты все получишь, значит — получишь. Че тебе еще надо-то?

— По-моему, тебе не я нужна, а только деньги отца, — жалобно сказала Наталья. — Ты только не воображай, что я сразу же начну тебя содержать, как только получу их…

— По-моему, ребята, вы делите то, чего никогда не получите, — раздался вдруг спокойный и очень знакомый голос. — Особенно ты, Гошенька. Впрочем, Наташенька, тебе тоже ни к чему претендовать на мое наследство. В завещании я тебя пока что не стал упоминать и теперь вижу, что сделал это правильно… Похоже, я догадался обо всем верно, так же, как и мой нечистый на руку зятек… Правда, то, что сделали вы, куда хуже, чем все его фокусы. Развяжите его… Э, нет, ты сиди и не дергайся… Наташенька, освободи-ка Славу. Ведь он все еще твой муж, вполне достойный тебя, как это ни печально сознавать…

— П-п-папа… — услышал я Наташин лепет.

— Развязывай.

Я почувствовал, как неловкие руки стали распутывать тонкий ремешок, каким были связаны мои запястья. Через минуту я почувствовал себя свободным, поднялся и понял, почему все так спокойны и послушны. У стоявшего в проеме двери Боцмана (без сомнения, он владел еще одним комплектом ключей от квартиры) в руке поблескивал пистолет «ТТ». Приличная машинка для выбивания зубов. Гоша, по-видимому, это хорошо сознавал. И он знал, что боссу будет совсем нетрудно пустить ее в ход, тем более что, как мы все понимали, сезон охоты на Боцмана открыт и терять ему особенно нечего.

— Быстро ты добрался, — покачал головой Боцман, глядя на меня. — Хорошая была у меня мысль: позвонить Наталье, рассказать, кроме всего прочего, про спрятанную у нее дома кассету. Она, естественно, сообщила об этом Гоше. Ну, а как ты думаешь, кто догадался закрыть тебя в чулане, набитом инструментами, и даже оставить лопату возле дыры под забором?.. Я еще и собак догадался запереть. Ведь ты же не считаешь, что с моего «парусника» можно сорваться, если я сам того не захочу? И вот ты здесь, и очень притом вовремя. Теперь, я думаю, пришло время всем нам, так сказать, устроить семейный видеопросмотр… Ведь кассета, надеюсь, хорошо спрятана? А, Славочка?

Я кивнул.

— Принеси.

— Он убежит!.. — вдруг пискнула Наталья.

— Цыц, — лениво сказал Боцман. — Тебе я советую вообще припухнуть. Этим пацанам я, по большому счету, никто, а ты, значит, родного батю за наследство помогаешь со свету сживать?

Наталья примолкла. У меня, конечно, была мысль удрать, но Боцман наверняка поставил кого-нибудь из громил на лестничной клетке или у подъезда… А то и там, и там. Зайдя в туалет, я извлек из тайника доллары, спрятал их в карман, хоть и без особой надежды, что сумею потратить; потом извлек кассету со Шварценеггером на коробке. «Железный Арнольд» сурово взирал на меня, хотя, если честно, у Боцмана взгляд был куда страшнее…

Я вернулся в комнату, по команде тестя включил видео и вставил кассету. Опять появилась Лора! Господи! Ну никуда от нее не деться! Все же за эти два сумасшедших дня боль утраты немного притупилась, и это хоть как-то смягчало то, что теперь все это видят мои жена и тесть, да еще в моем присутствии.

— Ты это видишь, папа? — опять заговорила Наталья.

— Я это уже видел… — был ответ. — И вообще, я же тебе сказал заткнуться, разве не так?.. Куда?! — заревел он, заметив какое-то подозрительное движение Гоши. — Сиди тихо. Иначе смотреть кино мы будем без тебя… А ты, Славочка, прокрути-ка это говно поскорее. Тошно видеть все это.

Возможно, Гоша понимал, что ему, говоря языком для него понятным, хана. Но, как любой человек в подобной ситуации, продолжал надеяться до последнего. Если даже Боцман и приговорил его (а я полагал, что это именно так), то Гоша наверняка судорожно цеплялся за малейшую возможность продлить свое существование… Я, кстати, полагал, что и мне тоже скоро будет крышка. А что будет с Натальей?

…На экране появилась знакомая комната со знакомыми персонажами. Толя Колбаса… Кирсан… Камера прошлась по интерьеру, на фоне которого парень, который так и остался мне неизвестным, тискал девицу.

— Узнаешь эту хату, Гошенька? — спросил Боцман. Ответа не было. — А я узнаю. По тому описанию, которое несколько минут назад мне выдала девочка по имени Эмма… А также и мальчик по имени Женя. Он, правда, долго сопротивлялся, но сейчас, наверное, все еще валяется там же, в кабаке, привязанный к стулу, если его не нашли… Оба они, конечно, не помнили точного адреса, но я-то знал, что за Георгий Южаков из моей команды живет на улице Кошурникова, и этого оказалось вполне достаточно… Пусть даже эта компания и называла тебя чаще Жорой. По-моему, это имя тебе идет лучше. Ты, как сказала эта девица, и снимал камерой… В том числе и вот этот эпизод…

Опять появилась Эмма на лоджии. Кривляясь, она задрала юбку, раздвинула ноги, и тогда прямо между них влезли пальцы оператора, продолжавшего снимать это зрелище. Два пальца — средний и указательный — утонули в мягкой промежности, третий — безымянный со знакомым перстнем — остался снаружи.

— Так это же ты, — вдруг сказала Наташа, и все поняли, к кому она обращается. — Вот, значит, почему ты не хотел, чтобы я увидела эту кассету? Вот, значит, почему ты требовал, чтобы я не искала ее без тебя? Ах ты, свинья, а что ты мне пел всю дорогу?..