Чтение онлайн

Сергей смотрел на петуха, но мысли его были не о нем. Какой тяжелый год. Как возник посреди их благополучной и, в общем-то, очень удачно сложившейся семейной жизни крохотный комочек противоречий и недовольства, кто подтолкнул его, и он, покатившись, оброс неразрешимыми проблемами? Бесчисленные вопросительные знаки выстраивались перед ним в шеренгу, вытягивали, как индюки, шею и злобно наступали на него. А он не мог дать им отпор, потому что знал: сам виноват. Он сделал первый шаг и приблизил сегодняшний день.

В квартире было по-особенному тихо, каждый звук поражал и жил своей жизнью, не соединяясь в общий домашний шум. На плите давно кипел чайник, а Сергей сидел рядом и ничего не слышал. В спальне лежала Марина и уже несколько дней почти не вставала и ничего не говорила. Сергей сам зани-. мался похоронами Олега. Марина пыталась помочь ему, но не смогла.

Взглянув на плиту, Сергей выключил газ и заварил чай. Марина любила крепкий и в заварку из крупных листиков всегда добавляла мяту и лимонник. Так он и сделал. Накрыл столик на колесиках и повез его в спальню.

Открыл дверь. Арчи заворчал и встал со своего места у Марининой кровати. Сергей заговорил. Арчи замолчал, но стоял выжидающе.

— Марина, я прошу тебя, съешь хоть немного, так ты совсем ослабнешь.

Она лежала, не оборачиваясь, закрыв глаза руками. Сергей подошел к кровати. Арчи внимательно следил за ним.

— Я не знаю, как помочь тебе. Мне тоже очень тяжело.

Вдруг Марина отняла руки от лица и заговорила:

— Пожалуйста, уйди. Не нужно ничего. Мне невыносима твоя забота. Зачем ты это делаешь?

Сергей растерянно сел на край кровати. Арчи зарычал. Марина дотронулась до его спины. Сергей сидел и смотрел на кусок розовой ветчины, лежащий на булке, и не знал, что сказать.

Марина привстала и заговорила сама:

— Зачем, ну зачем мне твоя жалость? Я знаю, что ты добрый. Мне это не нужно доказывать. Но взгляни, наконец, правде в глаза. Мне невыносимо тебя видеть. Я бы уехала к маме, но у меня сейчас просто сил нет еще ей что-то объяснять. Прошу тебя, оставь меня.

Сергей не уходил.

Марина опять легла в прежнее положение, крепко зажмурив глаза. Отвратительно и невозможно было думать о чем-либо. Не было сил смотреть и видеть знакомые предметы. Она, выскользнув из привычного течения жизни и лишившись повседневных обязанностей, не знала, зачем опять к ним возвращаться. Так близка, оказывается, была зыбкая грань, отделявшая жизнь с ее мелочной возней от небытия. Так заманчиво было преодолеть эту грань и забыть все свои мучительные переживания и раствориться во времени. Так тянуло ее вслед за Олегом, и так мало желания в ней осталось жить, а значит страдать, что Марина с незнакомым ей раньше злобным чувством думала про своих близких, которые пытались задержать ее и не отпускать от себя. И начиная думать о них, ей в голову приходили только самые грубые мысли. Особенно про Сергея. Вот он уже несколько дней не ходил на работу и что-то там хлопотал по хозяйству, а ей казалось, что он только за тем и хочет поднять ее, чтобы она опять встала к плите на кухне и начала выполнять свои обычные функции, создавая ему комфорт, к которому он так привык.

Был только один человек, которому она была действительно необходима. И его не стало. Так зачем жить? Тем более уйти совсем просто и легко. Лежать и ждать. И придет избавление. И может быть?.. Ведь никто не знает определенно. Может быть, это возможно? Марина, даже себе не признавалась. Но какие-то неясные мысли и надежды. А вдруг? Ведь мы ничего не знаем точно. Вдруг возможно? Там… Увидеть Олега. Это приносило облегчение и ощущение надежды. Но именно в этом месте мысли наталкивались на какое-то препятствие, и возникало беспокойство и тревога. Она сначала не могла понять в чем дело, но, возвращаясь все к тому же вновь и вновь, вдруг ужаснулась на себя. Как же она забыла? Ребенок! Ребенок Олега. Он так хотел, чтобы она его оставила. И ведь она ему тогда, в больнице, обещала. Обещала родить девочку. Марина беспомощно заплакала. «Боже мой, был ли кто-то несчастнее меня? Как жить? И где найти силы для этого?»

Сергей, увидев, что Марина заплакала, обрадовался. В ее безмолвном отчаянии не было выхода. Слезы все же принесут ей какое-то облегчение. Он оставил в спальне столик, а сам тихо вышел.

Сергей работал, но мысли его были о Катюше. Почему он не поговорил с ней утром, как собирался? Был удобный момент. И она ждала. Теперь сложнее, все время народ. Катюша принесла ему почту. Он посмотрел на часы и сказал:

— Пора передохнуть. Нужно перекусить. Составь мне компанию.

Катюша удивилась и не знала, что ответить.

Он добавил:

— Нам нужно поговорить. На нейтральной территории это сделать будет проще.

Она сказала:

— Хорошо, — и вышла.

Кафе было уютное. Располагалось в подвальчике, и, даже днем, здесь был приятный полумрак. По вечерам играла музыка. Сейчас было тихо. Они выбрали столик у стены. Кроме них в глубине зала сидели мужчина и женщина, и пили кофе, тихо разговаривая друг с другом, а неподалеку полный мужчина степенно доедал свой обед.

Они выпили вина. Катюша была в простом черном платье. Сергею нравилось, когда она одевалась неброско. Она была бледнее, чем обычно, и немного взволнована. Он смотрел на ее красивую шею, волосы, блестевшие в неярком свете фонаря, полные губы. Вдруг у него перехватило дыхание: на мгновение ему показалось, что он давно и безумно ее любит. И все вдруг стало невероятно простым. Кафе. Красивая женщина рядом. Ведь она не равнодушна к нему и теперь. Разве нелепая история с Костей не подтверждает это? Нужно всего лишь протянуть руку, дотронуться до шеи и изменить выражение строгого и нежного лица. И глядя сейчас поверх бокала в глаза Катюши, он чувствовал, что, может быть, еще не поздно сделать это.

Ему хотелось произнести ее имя, но не «Катюша», как он называл ее раньше, а «Катя». Но, вспомнив, что так обращался к ней Костя, он подавил в себе это желание.

Они поели. Сергей заказал кофе и продолжал ничего не значащий разговор. Ему казалось, что до тех пор, пока он не назвал вещи своими именами, есть возможность все изменить.

— Как странно, я совсем ничего не знаю о тебе.

— Неужели это может быть интересно? — равнодушно ответила Катюша.

Он слушал звук ее голоса, и ему не хотелось, чтобы она замолчала.

— Как можно рассказать о своей жизни? Теперь она мне кажется только глупой и смешной, и я сама не понимаю ее.

Он слушал ее, и ему было жаль чего-то, и он чувствовал себя виноватым перед ней.

— Как ты изменилась. Я временами тебя не узнаю. Раньше ты была совсем другой.

Она грустно подтвердила:

— Да. Раньше я была другая.

Он понимал, что говорит с ней совсем не о том, о чем хотел. Теперь ему не казалось все так просто, как это выглядело утром на работе. И он чувствовал, что нужно подождать, сейчас он не может разбрасываться, дома его ждала Марина.

— Катюша, ты счастлива?

Она покраснела и доверчиво ответила:

— Очень.

Они думали об одном, но не могли себя заставить высказаться откровеннее.

Он, глядя на ее изменившееся, взволнованное лицо, почувствовал боль и сожаление и, не удержавшись, произнес:

— Но это так странно и нелепо.

Она подняла на него глаза и спросила:

— А разве могло быть иначе?

Марина положила трубку телефона. Через несколько минут приедет Сергей. Она со страхом представила их вечерние разговоры. Старательно подобранные темы. Ни слова о том, что больше всего волновало обоих. Она поняла, что сегодня ей не выдержать. Она вышла в коридор и стала одеваться, предчувствуя, как муж удивится, не застав ее дома. Торопливо защелкнула крючки на шубе, пристегнула Арчи поводок и вышла на улицу.