Чтение онлайн

— Вы не слышали, как мы звонили? — прервал Ритвел-да Манн. — Вы должны были слышать.

— Входите, — сказал художник, пропуская гостей внутрь. — Я не слышал, извините. Я только что вернулся, хотел перед вашим приходом кое-что уточнить, чтобы на ваши вопросы — вы ведь пришли ко мне задать вопросы, а не назвать имя убийцы? — ответить по возможности точно.

— В доме есть другой вход? — спросил Манн, помогая Кристине сесть в кресло, где сам сидел утром. Сейчас кресло было повернуто так, что, сидя, можно было видеть ряд из шести картин на мольбертах. Картины были занавешены белым полотном и создавали впечатление шести мраморных могильных памятников.

— Нет тут другого выхода, — сказал Ритвелд, усадил Манна на стул, принес маленькую скамеечку и сел на нее так, чтобы видеть и детектива, и Кристину и чтобы они видели его в свете двух бра, висевших на противоположных стенах мастерской. — Другого выхода вообще нет, — повторил он, придав фразе двусмысленный оттенок, не уловить который было невозможно. — И давайте договоримся сразу, — продолжал Ритвелд, обращаясь к Манну, но глядя на Кристину, — если вы пришли к выводу, что Альберта убил я, то это глупо. Я предполагал, конечно, что такая мысль посетит вас, но надеялся, что вы ее отбросите сразу как дурацкую и нелепую. Если вы на ней зациклились…

— Вы приходили к Койперу позавчера ночью? — спросил Манн. — Вас видел Кейсер.

— Нет, — покачал головой художник. — Но если Питер меня видел, то ему нужно верить, он не обманывает. Знаете, я сам хотел его спросить, но боялся, что он неправильно поймет, то есть не поймет вообще, а вам он, видимо, сказал правду…

— Если вы признаете, что Кейсер не лжет… — продолжал Манн, потирая пальцами виски, в которых возникла и пульсировала боль, необычная для него и вдвойне неприятная из-за того, что мешала правильно оценить не только ответы художника, но и ситуацию в целом, понять, что происходило на самом деле; входя сюда, Манн это уже знал — как ему казалось, знал точно, — но теперь не был ни в чем уверен, даже в том, в чем, казалось бы, сомневаться не приходилось — лежит, черт побери, труп Койпера в холодильнике городского морга или нет? — Если Кейсер не лжет, — морщась, повторил Манн, — то вы дали Койперу капсулы с неизвестным веществом, он проглотил содержимое и почти сразу умер. А вы бросили коробочку, из которой доставали капсулы, в мусорную корзину и…

— И — что? — с любопытством спросил Ритвелд, внимательно вглядываясь в лицо детектива и пытаясь прочесть больше того, что сказано было словами.

— И ничего, — сердито сказал Манн. — Вам лучше знать, что вы делали потом и как покинули помещение.

— Откуда мне знать, если я там не был?. — удивился Ритвелд.

— Кого, в таком случае, видел Кейсер?

— Меня, наверно, — пожал плечами художник. — Вы же верите тому, что говорит Питер, верно?

— Я никому не верю, — мрачно произнес Манн. — Есть факты. Есть улики, которые можно использовать и предъявить в суде. А есть слова. Одни слова против других слов.

— И есть ваши собственные впечатления, — тихо сказала Кристина. — Своим глазам вы верите?

— Своим глазам — не очень. Вещественным уликам — да. Главная улика лежит у меня в кармане. Вы оба, по идее, не можете знать, что это такое. На улике должны быть отпечатки пальцев. И легко узнать — чьих. Можно оставить это Мейдену — утром я отнесу улику в полицию, они проведут анализ, установят, кому принадлежат отпечатки… А можно сделать это сейчас — самим. Это решающая улика. И я знаю, чьи это отпечатки.

— Чьи? — с любопытством спросила Кристина.

— Убийцы, — отрезал Манн. — Итак, хотите провести опыт или утром мне пойти в полицию?

— Господи, — раздраженно сказал художник. — Я вижу, как вам не терпится. Давайте вашу улику. Вы думаете, я убийца? Я вижу, вы так думаете. Давайте улику, и вот мой большой палец.

Манн полез в боковой карман куртки, где лежала завернутая в салфетку коробочка, обнаруженная давеча на верхней полке в кухне Койпера. Та самая коробочка, которая… которой… которую он не мог теперь нашарить и рылся в кармане, тыкая пальцем во все углы, ничего не находя и ужасаясь тому, что, дойдя уже вроде бы до окончательного вывода в расследовании, теперь оказался из-за собственной небрежности (из-за чего еще?) перед необходимостью или начать все сначала, или от всего отказаться.

— Что? — спросила Кристина, участливо наблюдая за тщетными поисками Манна и за выражением его лица — растерянным, хотя детектив старался сохранить видимую невозмутимость. — Там что-то было?

— Что-то было… — пробормотал Манн, вывернув карман наизнанку и не обнаружив в нем ничего, кроме крошечного комочка чего-то сейчас неопределимого, но к ожидаемой улике не имевшего никакого отношения.

Под пристальным взглядом художника и журналистки Манн вывернул все карманы, тщательно проверил и нашел только клочок бумаги с записанным на нем номером телефона — это был телефон клиента, чьим делом Манн занимался две недели назад, дело оказалось легким, полученный гонорар детектив давно истратил на погашение счетов, а бумажку выбросить забыл.

— Что вы искали? — спросил Ритвелд, когда, отчаявшись, Манн прекратил поиски, бросил куртку на пол и сел на стул, сложив руки на груди и переводя взгляд с Христиана на Кристину. — Что это за главная улика?

— Можно попросить кофе? — спросил Манн, ощущая в затылке давящую боль — то ли поднялось давление, то ли боль была психологической, реакция на непростительную оплошность. Где, черт возьми, он мог потерять коробочку?

— Да, конечно, — Ритвелд поднялся. — Криста, вам тоже? Какой?

— Черный, — сказала Кристина. — Покрепче. Две ложечки. И без сахара.

— А вам, Тиль?

— Тоже, — сказал Манн и, когда художник вышел, продолжил: — Вот и все, Кристина, я проиграл. Не знаю, когда вам удалось…

— Удалось что? — в голосе девушки слышалось такое откровенное недоумение, что Манн опять засомневался в собственных выводах.

— Неважно, — пробормотал он.

— Нет, важно, — сердито сказала Кристина. — Я же вижу: вы хотите меня в чем-то обвинить, у вас взгляд такой, и тон… Вы думаете, я что-то вытащила из вашего кармана?

— Неважно, — повторил Манн.

— Нет, важно! — произнесла девушка. — Если это неважно для вас, то важно для меня. Говорите!

— Если вы настаиваете… — Манну казалось, что чем больше он тер виски, тем боль становилась шире и в целом переносимее, будто воду из глубокого колодца вычерпываешь и проливаешь на землю, и она растекается большой, но мелкой лужей, в колодце можно было утонуть, а по луже легко пройти, замочив только подошвы…

— Ведь это вы убили Альберта, верно? — сказал наконец Манн, пытаясь хотя бы по реакции Кристины определить, насколько правильным было его заключение.

— Я? — поразилась девушка. — Вы действи… Как это — я?

«Нормальная реакция, — подумал Манн. Я бы тоже так реагировал, если бы меня… если бы я был ни при чем, а меня вдруг…»

Но ведь все сходится.

— Вы окончили два факультета — психологический и искусствоведения, — сказал Манн. — Вы обучены всем практикам гипноза, верно? Это легко узнать в институте, так что…

— Да, мы это учили, — кивнула Кристина. — Ну и что?

— Дальше. Я все думал — кому выгодно? Кто выигрывает от смерти Койпера? Ритвелд? Кейсер? Некий Икс, шантажист, о котором говорил Альберт? Я сразу решил, что шантажиста не существует, потому что постороннему человеку нужны деньги, а не труп. Когда я познакомился с вами, мне сразу не понравилось… Ну, вы слишком нарочито изображали отсутствие интереса, в то время как, по рассказу Ритвел-да, интерес у вас к выставке был. Я подумал: может, Кристина знает больше, чем хочет показать? Что, если вы каким-то образом узнали о подмене картин? Вот и причина для шантажа. Но не для убийства, верно? Вечером я навел кое-какие справки… И еще подумал: если вы в это замешаны, то захотите поговорить со мной без пристального взгляда Эльзы. Я, конечно, удивился, увидев вас у дома Койпера, потому что ждал, что вы мне позвоните и будете договариваться о встрече, но ваше нетерпение оказалось сильнее…