Чтение онлайн

Элла неопределенно пожала плечами.

— Я держусь за свое место, поэтому побоялась осложнений. Мне известно, в каких отношениях они находились.

— Однако утром вы доложили шефу о ее визите.

— Конечно. Я не стала спорить с ней, но рассказать ему была обязана. Мало ли что.

— Понятно… Утром Тропинин, узнав, что она рылась в его файлах, пришел в ярость и принялся ее повсюду разыскивать. Он связался с ней…

— …сразу же. Дверь в его кабинет была приоткрыта, поэтому я слышала, о чем он говорил. Видимо, Лариса Аркадьевна ответила отказом на его требование немедленно приехать, и Тропинин взбеленился еще больше. Он сказал буквально следующее: «Немедленно, сучка, брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю». А закончил так: «Ну, смотри, стерва, сама напросилась. С сынишкой своим попрощаться можешь…» А после обеда приехали из милиции и сообщили, что ее убили.

— Почему вы не сказали операм об этой угрозе?

Элла виновато опустила глаза.

— Вы должны понимать, я простая секретарша, и меня, в случае чего, некому будет защитить. Я просто испугалась.

Мулько сделал две глубокие затяжки, стряхнул с сигареты пепел.

— Тогда почему вы решили открыться мне?

— Не знаю. Просто мне показалось, что вам можно довериться. Вы не предадите огласке наш разговор.

— Причина?

— Вы приходитесь Ларисе Аркадьевне родственником и ведете свое собственное расследование. Скорее всего, вами руководит чувство мести. Я угадала?

— Угадали.

— Кто она вам?

— Она была моей женой.

Элла сделала удивленное лицо.

— Я слышала, что Лариса Аркадьевна — вдова, и уже очень давно.

— Это многие слышали, не только вы… У меня к вам просьба, Элла. Приютите нас у себя до тех пор, пока не начнет темнеть. Мы вас не потревожим, будем молча сидеть и смотреть телевизор.

— Ради Бога, Александр Иванович, — она поднялась. — А сейчас извините, мне переодеться надо.

Элла удалилась в комнату, откуда через несколько минут вышла в домашних джинсах и футболке. Собрала посуду со стола, унесла ее на кухню. Когда она вернулась, Храмов спросил у Мулько:

— Разве обязательно ждать темноты? Можно выехать раньше, и как раз, пока приедем в Займище, стемнеет.

— Займище? — переспросила Элла. — Сегодня Тро-пинин туда собирался. Он говорил об этом по телефону.

— Вы можете передать содержание разговора? — взволнованно спросил Храмов.

— Нет. Я приносила ему документы на подпись, оставила бумаги на столе и вышла. Услышала только, что он должен быть там в десять часов.

— Поэтому ждем, пока стемнеет, — подытожил Мулько. — Раньше десяти делать в Займище нечего… Успокойся, Вадим. Я знаю, что тебе нужна твоя сестренка, а не Юрий Михайлович, только мне нужны они оба. — Майор повернулся к девушке: — Я догадываюсь, Элла, вам он нужен тоже. Ведь вы также мечтаете ему отомстить за что-то, в противном случае не стали бы рисковать, приглашая нас к себе. Я прав?

Она коротко кивнула и спросила:

— Вы возьмете меня с собой?

— Назовите причину, — попросил Мулько.

Элла отрицательно покачала головой, отвела взгляд, густая краска залила ее лицо.

— Не могу, — пробормотала она. — Не могу, простите…

До Займища они добрались, когда стрелки часов перевалили за десятичасовую отметку. Ночь стояла безлунная и безветренная, воздух был наполнен прохладной влагой — предвестницей долгожданного дождя.

Мулько съехал на обочину, остановил машину в ста метрах от дома, где похитители удерживали сестренку Храмова. Повернулся к Элле:

— Вы останьтесь здесь, там будет небезопасно. И посигнальте нам, если что…

Двухэтажный коттедж окружал деревянный забор в человеческий рост, перемахнуть через который не составило большого труда. Оказавшись на чужой территории, они поспешили укрыться в тени гаража.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в проеме отворившейся двери показался рослый парень.

— Закрой, я постучу, — крикнул он, обращаясь к кому-то в доме, и направился в дальний угол двора, к деревянному туалету.

Вскоре парень вернулся к двери и постучал. Стук был явно условным. Мулько запомнил длину интервалов между ударами.

Когда спустя какое-то время в сортир отправился другой бандит, Мулько уже поджидал его там. Он сломал парню шею одним коротким, резким движением, быстро обыскал труп, извлек у него из-за пояса «ТТ» с глушителем и, оттащив мертвое тело за туалет, оставил его в кустах неухоженной смородины.

Подошедшему Храмову Мулько протянул пистолет, вполголоса поинтересовался:

— Обращаться умеешь?

Вместо ответа Храмов забрал у майора оружие и со знанием дела осмотрел его.

У входа Храмов встал за дверью, и через секунду тот, кто находился в доме, услышал условный сигнал. Лицо открывшего дверь мгновенно вытянулось: в нос ему упиралось дуло «Макарова». Воспользовавшись секундным замешательством противника, Мулько дернул его на себя и рукояткой пистолета нанес несколько встречных ударов подряд в левую височную кость бандита. Тот обмяк и замертво повалился к ногам майора. Подав Храмову знак следовать за ним, Мулько шагнул внутрь.

В холле, тесноватом и убого обставленном, было тихо. Лишь из комнаты справа доносились мужские голоса. Из отдельных реплик Мулько понял, что там идет игра в карты, прервавшаяся на время отсутствия одного из игроков.

— А кто у нас с девчонкой остался? — услышали Мулько и Храмов.

— Бес ее караулит. И папик сейчас тоже там, выяснить пытается, как к ее брату эта компра попала.

— Слушай, ведь если учитель не вернет диск, рыжую и в самом деле придется того…

— Придется, — безразличный вздох. — Даже если вернет, все равно придется.

— Вот ты и пойдешь, у тебя это лучше получится. Ты умеешь…

— Эй, Шнек, — раздался третий голос, — открой братве секрет, как в этот раз орудовать собираешься? Опять бензопилой?

— Навряд ли. Возиться неохота. В ванне, вон, утоплю да в Волгу брошу. Когда она всплыть надумает, уже где-нибудь под Самарой будет. А там ищи концы-веревки!..

После этих слов Мулько уже не смог что-либо предпринять, чтобы помешать Храмову покинуть свое укрытие. Вадим, дрожа от ярости, с пистолетом в побелевшей руке сделал шаг и вышел на середину комнаты.

— Всем тихо, — прошипел он страшным голосом. — Сидеть, ублюдки! Руки — на стол, и чтоб я видел.

Трое парней, сидевших за игровым столом, побросали карты и приподняли над столешницей руки, показывая Храмову, что они совершенно пусты.

— Так кто из вас Шнек? — продолжал учитель, переводя пистолет с одного бандита на другого. — Кто, я спрашиваю?!

— Я, — хрипло выдавил из себя тот, что сидел прямо напротив.

Это «я» было последним, что убийца произнес в своей жизни. Палец Храмова на спусковом крючке три раза дернулся, пистолет издал несколько громких хлопков, и бандит умер прежде, чем опрокинулся на спину вместе со стулом, на котором сидел. Светлую шелковую рубашку на его груди залила алая кровь, но Храмову, очевидно, этого показалось недостаточно, и он продолжал посылать пулю за пулей в неподвижное уже тело. Стрелял Вадим до тех пор, пока в обойме не кончились патроны и пистолет, сухо щелкнув в последний раз, не затих.