Чтение онлайн

— Да.

— А может, он придумал? — высказал предположение собеседник. — Может, это все его фантазии?

— Какие же фантазии? — ответил мрачно Китайгородцев. — Откуда он мог знать? Я ему прежде не рассказывал, вообще разговоров таких не было, а он мне и факты, и фамилии — ну от кого ему это знать, как не от меня?

— Итак, он вас загипнотизировал, чтобы все эти сведения из вас вытянуть…

— Нет, он меня загипнотизировал, чтобы снять боль.

— Какую боль?

— Нога, — сказал Китайгородцев. — У меня ранение. Огнестрел. Ходить больно. Я с палкой ходил.

Толстяк посмотрел на Хамзу. Тот кивнул едва заметно.

— Помог Потемкин? — заинтересовался толстяк.

— Помог, — ответил Китайгородцев.

— Боль ушла?

— Не до конца.

— А как же он так огнестрелы лечит, если он гипнотизер? — вроде бы усомнился толстяк. — Как он вам такой фокус объяснил? Ведь объяснял как-то?

Смотрел вопросительно и ждал ответа.

— Он говорил, что боль есть, но на нее накладывается еще и мой страх, — сказал Китайгородцев. — Я ожидаю, что будет больно, поэтому ступать стараюсь осторожно и от этого хромаю сильнее, чем должен был.

— А как гипнотизировал? — заинтересовался толстяк. — Как все происходило? Расскажите.

Китайгородцев рассказал, что помнил. Собеседник слушал его внимательно.

— Про вашу ногу мне понятно, — сказал толстяк через некоторое время. — Но потом были другие сеансы гипноза. То, что связано с провалами памяти у вас и с этим человеком… Как его зовут?

Посмотрел на Хамзу.

— Михаил, — подсказал Хамза.

— Да, Михаил, — кивнул толстяк. — А эта тема как возникла? Он вам подсказал, Потемкин?

— Нет.

— Вы проявили инициативу?

— Да.

— Расскажите, — попросил толстяк.

И снова Китайгородцев вспоминал, как там оно было. Время от времени собеседник задавал уточняющие вопросы. Чем дольше продолжалась их беседа, тем явственнее проступала во взгляде толстяка настороженность. Если в первые минуты появления здесь этого человека он смотрел на Китайгородцева заинтересованно, то теперь к заинтересованности примешалась опасливость. В конце концов он отвлекся от Китайгородцева и выразительно посмотрел на Хамзу. Тот его взгляд легко расшифровал и буркнул:

— Говори при нем.

Толстяк помялся. Так при больных стараются не обсуждать диагноз.

— В общем, очень похоже, что его вводили в транс, — сказал толстяк. — Те подробности, которые он упоминает, обычно встречаются на сеансах гипноза. Разные вариации случаются, у каждого гипнотизера свой темперамент и свои приемчики, но в целом все так и бывает, как он нам рассказал.

— Значит, и про покушение — это тоже правда? — спросил Хамза.

Тут толстяк вскинул руки, словно хотел от Хамзы загородиться.

— Я сказал только то, что сказал! — произнес он протестующим тоном. — Похоже, что этот человек действительно общался с гипнотизером! Все! Точка! Дальше не ко мне!

— А к кому? — спросил Хамза.

— К гипнотизерам, к настоящим. К практикующим. Которые это знают и умеют. Они, возможно, смогут из парня этого вытащить все, что ему известно. А я психиатр. И с гипнозом я знаком факультативно. Я предупреждал. Да?

— Да, — вздохнул Хамза.

— Я тебе еще нужен?

Кажется он очень хотел отсюда уйти. И как можно скорее. Хамза покачал головой. Не нужен.

— Проводишь меня? — спросил толстяк.

Хамза понял, что дело тут не в обычной вежливости. Он не ошибся. Когда они вдвоем с толстяком вышли из офиса, тот вдруг сказал, предварительно оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит:

— С ним что-то не то, поверь! Я глаза его видел! У него в мозгах шурум-бурум! И когда в его башке пружинка какая-то соскочит…

Замолчал, только покачал головой.

— Думаешь, что действительно может убить? — мрачно уточнил Хамза.

— Я тебе дам один совет. И будет лучше, если ты сделаешь, как я скажу. Сообщи об этом парне куда следует. В прокуратуру, в милицию, в ФСБ… Хоть даже самому президенту. Сними с себя ответственность. Потому что если у него пружинка соскочит и он пойдет убивать, а ты об этом знал, но не сообщил, — это одно. А вот если сообщил — это уже совсем другое.

— А если тут какая-то ошибка и он вовсе ни при чем?

— А если при чем? — задал встречный вопрос толстяк и посмотрел печально. — Тебе его жалко? А себя не жалко? Ну, не повезло парню. Зомбировали его. Превратили в идиота. Он сам пускай со своими проблемами разбирается. Ты-то тут при чем?

Хамза отправил Лапутина, чтобы поговорить с Китай-городцевым с глазу на глаз.

— Это врач, — сказал Хамза. — Психиатр. Он толковый. Уже не один раз выручал меня.

Китайгородцев молчал, смотрел выжидающе. Понимал, что это только вступление к разговору.

— Но по гипнозу он, конечно, не специалист, — сказал Хамза. — Будем искать гипнотизера. Настоящего. Потемкин этот, кстати, где?

— На гастролях.

— Далеко?

— Сейчас он за Уралом, в Тюменской области.

— Далеко, — оценил Хамза. — Попробуем отыскать кого-нибудь здесь, в Москве.

— Зачем?

— Будем разбираться, Толик. Тухлая какая-то история. Я подтяну врачей, может, они что-то толковое подскажут. Покрутят тебя так и эдак.

— Сколько же они меня будут крутить? — хмурился Китайгородцев.

— Им виднее, — с неискренней беспечностью сказал на это Хамза.

— Вы хоть понимаете, что времени почти нет?

— Почему? — озаботился Хамза.

И снова это выглядело так, будто он дурака валяет.

— Никто не знает, что будет шестнадцатого числа! Если это правда… То, что мне сказали… Что я буду убивать… Я пойду убивать! Все эти ученые меня будут изучать да обследовать, а меня шестнадцатого вдруг перемкнет, я их раскидаю, как щенков, и пойду искать Лисицына!

Самого Китайгородцева такая перспектива, похоже, очень пугала. Ужасно чувствовать себя запрограммированным роботом и подозревать, что сам ты над своими поступками не властен.

— Это мы учтем, конечно, — деловито кивнул Хамза. — Подстрахуемся. Закроем тебя надежно на эти дни. Чтобы ты не начудил, ежели чего.

— Вы сами в это верите?

— Во что? — спросил Хамза.

Точно, валял дурака.

— В то, что это гарантирует Лисицыну безопасность! — зло сказал Китайгородцев. — Знаете, что Потемкин мне сказал? Что он ничего не может обещать! Никто не может гарантировать того, что все обойдется! Я шестнадцатого могу быть под замком и вести себя как пай-мальчик! А семнадцатого, когда меня выпустят из-под замка, я пойду к Лисицыну и все равно его убью! Я его и через год могу убить, вот ведь какая штука!