Чтение онлайн

— Воля ваша. Постарайтесь быть возле него, когда он проснется. Примерно в полдень.

— О'кей! Гуд бай! — попрощалась я и вышла из бокса.

Ужинать не хотелось. Я зашла в буфет, набрала холодных закусок и фруктов. Пусть будет легкий ужин с доброй порцией виски. Пора расслабиться и дать трудягам-извилинам полноценный отдых. Придя в каюту, я облачилась в мужнин полосатый халат, вдохнула родной запах. Боже, как я люблю его! Не хочу терять. Пусть себе самоутверждается на секретаршах, для того они и существуют. Главное, чтобы они были юными и глупыми «пипсами». У таких не хватит мозгов увести чужого мужа. На подобное злодеяние способна женщина постарше — секретарша, пролезшая в друзья, в советчицы. Избави Бог его и меня от такой расчетливой стервы!

В дверь постучали. Ну кто это осмелился ломать мне кайф? Какого черта! С неохотой поднявшись из кресла, отодвинула защелку, приоткрыла дверь. Нет, только не это! За порогом стоял насупленный детектив. Я, мысленно крепко выругавшись, гостеприимно распахнула дверь.

— Добрый вечер. Простите. Мне нужна ваша помощь, — быстро проговорил он. — Пожалуйста, не сердитесь. Я понимаю, вы устали.

— В чем проблема, Кон? — прервав поток его красноречия, бесцеремонно рявкнула я: ну, достал!

— У меня пропала папка со всеми материалами: фотографии, кассеты — собранная покойной госпожой Д. на покойную мадемуазель Лену, — он выражался как-то_ заторможенно и косноязычно. — Порошок опиума тоже. Вы понимаете, что это значит? — вдруг выкрикнул он в отчаянии.

— Кто-то решил воспользоваться удачным случаем и пошантажировать капитана. Но Лена мертва, и шантаж не имеет смысла.

— Еще как имеет! Разве капитан позволит порочить память дочери? А его безукоризненная репутация?

— Это меняет дело. А где находилось досье?

— В запертом ящике письменного стола. Замок, правда, несложный. Но мне и в голову не могло прийти, что документы могут пропасть. Ведь о них знал узкий круг лиц: капитан, вы, ваш муж и две женщины, ныне покойные. Информация была конфиденциальная и оглашению не подлежала. Все были предупреждены. Ума не приложу, кто мог совершить кражу.

— Значит, подозреваемого у вас нет. Замок не был взломан. Так?

— Да, ящик был заперт, а папки не было.

— Скорее всего, использовали отмычку. Работал не дилетант, а профи. Что еще мы можем о нем сказать? Мог он подслушать, что говорилось в вашей каюте?

— Исключено. Доступ в каюту имею я один, у меня кодовый замок и телекамера, выходящая на главный монитор, где круглосуточно дежурят операторы.

— Утечка информации? За себя и мужа я ручаюсь. Мы были постоянно вместе и даже не успели обсудить вашу информацию. Да и вообще: зачем нам компромат на погибшую девушку? Тем более на капитана.

— Тогда я исключаю капитана. В его интересах было хранить молчание. В интересах его дочери тоже. Досье в руках Д. — это бомба замедленного действия, в моих руках — обезвреженная бомба. Сама госпожа магистр находилась в отключке под охраной в боксе.

— Кстати, в каком возрасте был охранник? — какая-то мысль мелькнула в моих проспиртованных виски мозгах.

— По-моему, за сорок. Ближе к пятидесяти.

— Выходит, далеко не мальчик. Не думаю, что пожилой, опытный человек позарился на сок. Тут что-то другое. Шкурой чую. Он так и утверждал, что никто не пытался пройти к больной?

— Подождите. При первом допросе он заявил, что никого не было. При повторном сообщил, что не хотел втягивать в темное дело дочку капитана. Но раз она умерла, он не считает нужным покрывать ее. Он признался, что девушка входила к больной, минуты на две, не больше.

— Не нравится мне этот охранник. А если была не Лена? Ведь так называемая няня была уже не опасна для нее. Зачем брать на душу грех и травить ее?

— Пожалуй, вы правы. Вдруг охранник за крупную сумму впустил в палату к Д. ее сообщника? Мог быть у нее сообщник? Вполне. Одно дело — изготовить опиумную настойку, и совсем другое — устанавливать диктофоны, видеокамеру, делать фотографии, монтировать пленки. Эта техника не для женщины. Она же не была агентом ЦРУ, в конце концов!

— Резонно. А вы сняли отпечатки пальцев?

— Сразу же.

— А в боксе?

— Нет. Мы решили, что смерть естественная, то есть что она сама отравилась.

— Один момент, Кон! А как мог попасть вор в вашу каюту, если там кодовый замок и телекамера?

— Не знаю. — Он изменился в лице, будто приготовился бухнуться в обморок.

Этого мне только не хватало.

— Эй, шеф! Вам необходимо подкрепиться. — Я налила виски в два стакана и один сунула ему в руку.

Он сделал большой глоток, и краски вернулись на его физиономию.

— Он не просто профи, а профи высокого класса. Человек-невидимка. Вы открыли каюту — он за вами. Вы ушли — он остался. Не поднимаясь, на карачках, чтобы не попасть в зону видимости камеры, открыл замок, забрал папку, ну, и т. д., и т. п.

— Я еще раз допрошу этого матроса в свете новой версии. Светлая голова у вас, Валерия Матвеевна, дай вам Бог здоровья!

— Будешь тут здоровой, как же! — проворчала я. — Вернусь домой, в психушку отправлюсь подлечиться.

— Не наговаривайте на себя, — он посмотрел на меня с восхищением во взоре.

Мужское восхищение делало меня мягкой, как сливочное масло. Я так и растеклась по креслу, вообразив себя неотразимой красоткой, умнейшей женщиной, супердетективом.

— Гуд найт! — медовым голосом произнесла я, упиваясь своей недосягаемостью на пьедестале великих женщин XX века.

— Гуд найт! Какая потрясающая женщина! — прошептал детектив в пространство перед собой, неслышно вышел и притворил дверь.

Вечер завершился превосходно. Но впереди была ночь одиночества. Спать мне совершенно не хотелось. Я смешала двойной бурбон, отхлебнула полпорции и решила поразмышлять о человеке-невидимке. Я была уверена, что у Д. — так и подмывало назвать покойную дьяволицей — был сообщник, пособник, помощник, партнер, неважно, кем его считать, но он был, и есть, и сейчас находится на корабле. Мы по-прежнему в открытом океане. И он, вероятно, убежден в своей безопасности. Возможно, у него есть резоны.

Среди какого контингента его искать? Среди команды? Среди пассажиров? В любом случае отыскать его нелегко. От матроса-охранника вряд ли будет толк. Он уже косвенно обвинил покойную Лену. Еще раз отказаться от своих показаний — значит попасть под подозрение самому. Не думаю, что ему это надо. Блин, кто бы это мог быть? Неужели он умнее меня? Кто знал об этой истории, кроме нас шестерых и помощника детектива? Нужно проверить помощника — раз, доктора — два и на всякий случай Тома — три! Во мне ничто не шелохнулось при мысли об этих троих. Если я попадала в «десятку», в мозгах обычно начинало звенеть. Сейчас, похоже, все пули ушли в «молоко».