Чтение онлайн

За два дня до казни Рэккам попросил охрану тюрьмы разрешить ему свидание с Анной. Последняя воля заключенного, как известно, священна, и просьба Ситцевого Джека была удовлетворена — Анну привели в его камеру. Видимо, пират надеялся услышать от жены слова сочувствия и ободрения, которые поддержали бы его перед уходом в иной мир, но его ожидания не оправдались. Анна, которая не могла простить Рэккаму его беспомощность в день последнего боя, бросила в лицо приговоренного жестокие слова:

— Если б ты сражался как мужчина, то не было бы необходимости умирать как собака!

Больше не было сказано ни слова, и Рэккама и остальных осужденных повесили в тот же день в Порт-Ройяле. Тела соратников Рэккама погребли, а его самого оставили висеть до тех пор, пока тело не превратилось в скелет.

Что же касается Анны и Мэри, то судейские чиновники, собрав дополнительные сведения об их жизни и преступной деятельности, пришли к выводу, что обе они, играя свои роли, выступали не как непотребные женщины (что давало право на смягчение приговора), но как настоящие разбойники, а потому снисхождения не заслуживают. Так что первоначальный приговор остался в силе. Но поскольку английские законы запрещали казнить беременных, экзекуцию на время отложили.

И все же, по милости судьбы, подруги так и не взошли на эшафот, умерев естественной смертью.

Первой — весной 1721 года — умерла Мэри. От послеродовой горячки. Анна прожила еще около года. Историки считают, что она, по-видимому, обратилась за помощью к отцу-адвокату, и тот добился затягивания казни. Может быть, со временем Анну удалось бы спасти, но она заболела желтой лихорадкой и скончалась в тюремной камере…

Мадам Вонг

В 1963 году этой женщине было сорок три, следовательно, она родилась в двадцатом. Но нам ничего не известно о ее жизни, по крайней мере, до конца тридцатых, когда она была еще не замужем, носила имя Шан и подвизалась в роли танцовщицы в одном из третьеразрядных кабачков Гонконга (по другой версии, Шан танцевала в одном из ночных клубов Кантона. Этого мнения придерживался английский журналист Джон Лаффин, работавший в начале 60-х годов в Китае и потративший немало усилий на розыск сведений о мадам Вонг).

В ее крохотной уборной висело зеркало и стоял туалетный столик, заставленный баночками и пузырьками с притираниями, лаком для ногтей и прочей косметикой, которой пользуются все люди искусства, независимо от меры их таланта.

Посетители кабачка, как и все посетители зрелищ, требовали, чтобы Шан была всегда красивой, и она приходила в кабачок задолго до представления, чтобы без спешки привести себя в надлежащий вид — нарумянить щеки, подкрасить губы, подвести глаза. И лишь после этого выходила на сцену и в свете разноцветных фонарей и в клубах табачного дыма танцевала до утра. И так — каждый день.

И вдруг положение резко изменилось. Однажды за кулисы пришел шикарно одетый господин средних лет и заявил Шан, что она ему нравится и он хочет на ней жениться. Что зовут его Вонг Кунгкит и что он служит у самого генералиссимуса Чан Кайши.

Скромная танцовщица заштатного кабачка была так поражена манерами и костюмом господина Вонг Кунг-кита, что тут же согласилась на его предложение, даже не подозревая, с кем связывает свою дальнейшую жизнь.

А биография мужа Шан заслуживает того, чтобы поговорить о ней подробней.

Свою карьеру Вонг Кунгкит начал с деяний уголовных. Торговал детьми, женщинами, наркотиками. Имел тесную связь с так называемым «Братством нищих» — тайной гангстерской организацией, у которой повсюду были свои глаза и уши. «Братья» похищали детей богатых родителей и требовали за них выкуп, но это было не главное их зло. Гораздо страшнее выглядело другое занятие — когда «братья», по примеру средневековых компрачикосов, уродовали краденых детей, чтобы потом зарабатывать на них деньги.

То, что Вонг Кунгкит, будучи самым настоящим гангстером, одновременно состоял на службе у Чан Кайши, не должно никого смущать. В своей деятельности генералиссимус опирался на темные силы Шанхая, Гонконга, Тяньцзиня и других китайских городов, и компрадоры были его постоянными соучастниками в политических и торговых делах.

К 1940 году, когда Вонг Кунгкит решил уйти с государственной службы, у него уже был солидный капитал, дававший возможность начать любое дело. Но гангстер-чиновник мечтал округлить капитал, а давно известно, что наибольший доход приносят три вида деятельности — война, торговля и пиратство. Недаром еще Гете говорил об этом в «Фаусте»:

Никто не спросит: «Чье богатство?

Где взято и какой ценой?»

Война, торговля и пиратство —

Три вида сущности одной.

Господин Вонг Кунгкит выбрал пиратство и через некоторое время стал грозой торговцев на реке Янцзы, в устье которой расположен Шанхай, где пересекались интересы всех преступных кланов тогдашнего Китая и где можно было сбыть любое количество награбленного и «отмыть» какие угодно деньги.

Начав с Янцзы, Вонг Кунгкит вскоре вышел в Южно-Китайское море, где грабил торговые и пассажирские суда независимо от того, под флагом какого государства они плавали.

Но в 1946 году Вонг Кунгкит погиб. История его смерти содержит немало загадок, но, вероятнее всего, в ней повинны конкуренты пирата. Сначала они через подставных лиц сообщили Вонг Кунгкиту, что у него есть возможность перехватить на подходе к Гонконгу три джонки, нагруженные ценными контрабандными товарами. Но когда пираты, следуя «наводке», напали на джонки, их встретил кинжальный огонь пулеметов. Это была самая настоящая засада, а джонки играли роль приманки.

Бросив на произвол судьбы своих сообщников, Вонг Кунгкит добрался на моторной лодке до берега, но и тут его, оказывается, ждали. Схваченный, он оказался в тюрьме в Макао, но пробыл там недолго — некто с воли помог пирату бежать. Но, как выяснилось, побег был всего-навсего очередной ловушкой: как только Вонг Кунгкит оказался за тюремной стеной, его тут же расстреляли неизвестные люди.

В результате этой акции двадцатишестилетняя вдова пирата стала владелицей состояния в десять миллионов фунтов стерлингов, что по тем временам считалось суммой более чем внушительной.

Смерть Вонг Кунгкита вызвала ажиотаж в преступном мире. И в первую очередь среди ближайшего окружения погибшего. Всех волновал один и тот же вопрос: кто теперь встанет во главе преступной корпорации, которую так долго и так любовно пестовал бывший чанкайшистский чиновник? Ведь право быть ее руководителем механически давало право распоряжаться и ее гигантскими денежными средствами.

Этот вопрос, повторяем, живо обсуждался в преступных кругах, назывались кандидатуры на роль преемника Вонг Кунгкита, но ни разу кандидатура его вдовы. Никто не брал ее в расчет, полагая, что никакая женщина не в состоянии управлять таким сложным наследством, какое оставил Вонг Кунгкит.