Чтение онлайн

— Знаю, — равнодушно согласился демон сна. — Он уже мертв.

— Возможно, — мне было все равно.

— А ты молодец. Не ожидал. Когда ты оставил в живых ту девку, я было поставил на тебе крест, как на них, — он неопределенно качнул головой. — А ты не дал себя закабалить, выкинул ее вон, выкинул свой якорь. Тебя ничто не привязывает к реальности, как и меня. У нас одна дорога. Пошли.

Меня выручила заря, вдруг разлившаяся на северном горизонте. Демон сна встрепенулся:

— Ого! К нам кто-то пожаловал. Уж не сам ли старик Иегова? — Он мимолетно улыбнулся мне, но в этой улыбке скрывался страх. — Пойдем разберемся.

И гигантскими шагами он устремился на север. Я посмотрел ему вслед: справится сам, это всего лишь божок-однодневка, подобный тому, с кем я разговаривал в психдиспансере. А существует ли Другой, тот самый Иегова?.. Этот вопрос меня сейчас не занимал. Многотонный груз ответственности лег мне на плечи — ответственности творца. Я смотрел с холма на оазис (всего день на разрушение) и думал о том, что с него можно начать возрождение этого молодого, рожденного в боли и крови мира. В голове крутилась фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручаем» — но это правда. На кого еще во всей огромной холодной Вселенной может положиться этот новорожденный мирок, если не на меня — своего создателя?

Я принял решение и направился на север, туда, где бушевал бой. Взмахом руки я изгнал чужака из моего мира. Демон сна повернулся ко мне с улыбкой радости и изумления, но, увидев мое лицо, посуровел.

Я размазал его по горизонту, после чего, пользуясь его замешательством, разорвал в клочья и разбросал вокруг.

Он воссоздался с ревом ярости и боли и ринулся на меня. Я закрутил пространство в спираль, придав ему ускорение, и демон сна врезался в гранитную скалу. Я пригвоздил его десятком пробоин, всадил в них стальные шипы и впаял их в камень и плоть.

Демон сна взревел. Оставляя на шипах кусочки плоти, он отодрал от себя скалу, размахнулся и швырнул ее в меня. Я бы развернул ее обратно, прямо ему на голову, но на пике траектории демон сна расколол ее, и часть обломков опрокинула меня на землю. Демон сна раскрутил над головой вихрь энергии и хлестанул ею по мне. Адская боль заставила меня закричать, но мне удалось преобразовать часть энергии, поглотить и вернуть ему. Падая, он обрушил на меня небесную твердь.

Возрождение оказалось очень болезненным процессом, но я торопился, потому что за моей спиной оставался беззащитный оазис. И я оказался прав: демон сна уже миновал меня в стремлении добраться до него. Я схватил его за спинной гребень и швырнул в море. Свинцовые волны встали на дыбы и, превратившись в миллиарды лезвий, пошинковали демона в лапшу.

Он воссоздался среди ярости волн, раскрутил вокруг себя смерчи и швырнул их в меня. Я воздвиг отражатели, и они полетели обратно, превращенные в металл. Демон сна не обращал на это внимания. Он бил по воде, посылая в меня волну за волной, и они разбивались о мой отражатель, а потом стали проходить сквозь него… и сквозь меня… Я разрушил отражатель и устало смотрел, как, полупрозрачный, демон сна бушует среди волн. В своей ярости он погружался в свой сон и проваливался сквозь реальность, уходя все дальше по ленте миров, которую сам и разматывал, — дорогой боли. А я остался здесь, потому что мой мир стал моим якорем.

Он ушел, и когда-нибудь я последую за ним по мертвой земле, чтобы восстановить ее, догнать его и окончательно стереть из реальностей, отринутых им, но не отказавшихся от него. Но это когда-нибудь потом. А сейчас я слишком слаб и молод, и всех моих сил хватило бы на то, чтоб возродить этот рожденный по ошибке мир, перед которым я так виноват.

Я пройду по его земле и выкрашу его небо голубым. Я испарю ту жижу, в которую мы превратили воду, и наполню впадины океанов своими слезами, а уж потом атмосфера пропитается влагой, оставив соль, и прольется дождями, породив реки, а чтобы им было откуда течь, я подниму к небесам горы: из черного гранита и сверкающего хрусталя. Я разобью на земле цветущие сады и спрячу в них города-дворцы, чтобы они ждали того времени, когда расплодившиеся в оазисе люди придут к ним и станут жить в них. Я создам геологические пласты, костяки динозавров, напишу учебники истории, создам стариков и вложу в них память минувших веков — чтобы у созданных нашей яростью людей этого юного мира было ощущение слежавшегося монолита времени под ногами, фундамента, с которого они легко смогут начать развитие, считая, что продолжают его. Я буду помнить уроки Земли, и здесь не будет боли и страха.

А легенды… Они сложат их сами. Легенды о том, что их мир создан четырьмя демонами, которые поссорились, и один из них вдруг осознал свою ответственность, и сияние солнца над их головами — как его просьба о прощении. И он до сих пор окутывает каждого из них своей заботой, как теплым одеялом, и это будет правдой, потому что у меня никогда не было и не будет ничего более родного, чем этот хрупкий шарик, доверчиво устроившийся в моих ладонях.

Виталий СЛЮСАРЬ

Кирилл БЕРЕНДЕЕВ

КАМЕНЩИК

рассказ

Нужный адрес Стас отыскал с трудом. Только после получасового блуждания в лабиринте запущенных донельзя дворов с заваленными мусорными контейнерами, вокруг которых кружили зажравшиеся голуби и шастали матерые кобели, зло оглядывающиеся на незваного гостя, наконец-то набрел на нужный дом. Трудно представить, что в двух шагах от центрального проспекта города могут находиться такие трущобы.

Теперь ему пришлось пробираться сквозь дебри проходных дворов, среди дюралевых коробок гаражей, заполонивших детские площадки, под веревками с серым от уличной грязи бельем. Солнце почти не пробивалось сквозь густую листву тополей, и порой у Стаса возникало ощущение, что здесь, за фасадом проспекта, город перестал существовать и, давно умерший, превратился в замусоренные здания, лишь одним видом своим напоминающие о прошлом старого града. И только где-то за коробками гаражей раздавались голоса играющих детей. Тонкие, непохожие на человеческие — как эхо давно ушедших дней.

И еще он изредка у подъездов на лавочках встречал старух, ловивших жиденькие лучи неяркого осеннего солнца. Старухи провожали Стаса цепкими взглядами, и он невольно ускорял шаги, чтобы быстрее свернуть за угол, чувствуя, как спину царапает взор очередной мумии с клюкой, застывшей в оцепенении среди запустелого двора. Он ускорял шаги, сворачивал в переулки, проходил под арками, петляя, будто заметал следы. И наконец наткнулся, скорее случайно, на знакомое название.

Офис «Осириса» занимал полуподвал во дворе одной из этих древних построек. Если бы не небольшая вывеска сбоку, догадаться, что здесь может размещаться искомая фирма, вообще невозможно.

Стас подошел и еще раз невольно оглянулся на пустынный двор. Закурил, разглядывая аляповатую вывеску. Непонятно все же, почему они поместили контору здесь, в грязи дворов, а не на самом проспекте, до которого рукой подать?..

То же самое он спрашивал и у своего старого приятеля Жеки еще вчера, когда разглядывал записанный корявым Жекиным почерком адрес. Тот лишь недовольно отмахнулся: «Да откуда я знаю, небось, аренда дешевле. Или не хотят лишний раз светиться… Ну, сам прикинь, старик, сколько народу ломанется, если они начнут работать в открытую?.. А у них и так клиентуры достаточно».