Чтение онлайн

Васко да Гама словно не обращал внимания на волны, ослепляющие и оглушающие людей, несущие в своей пенящейся, крутящейся лавине неизбежную гибель. Лицо его приняло выражение злобного упрямства. Ни малейшего намека на страх и сомнение не заметно было в его крепко сжатых губах и глазах, прищуренных от брызг, долетающих до него.

— Дорога в Индию оказалась для нас закрыта, сеньор Васко, — в отчаянии простонал офицер Альвариш. — Дальше к югу мы не пройдем. Каравеллы перевернутся.

— Я принимаю решение круто изменить курс, — сказал командор. — Спускаемся к кормчему Перо д'Алемкеру.

Цепляясь за канаты, они пробрались к рулевому.

— Сеньор Васко не склоняется перед вызовом судьбы, чтоб ее, проклятую, побрал дьявол и его присные! — крикнул Альвариш в ухо д'Алемкеру, навалившемуся грудью на ворот руля. — Поворачивай на запад, мы меняем курс!

— Скверно, — произнес кормчий стоявшему рядом с ним помощнику. — Как же мы вернемся потом к африканскому берегу? Мы пропадем в неведомых для нас водах.

— Маневр не лишен риска, Перо, — ответил кормчему Васко да Гама. — Но ветер дует без изменений, хотя и достиг большой силы. Будем пробиваться на запад, искать самый выгодный путь.

Каждая волна кренила «Сао Габриэль» и рвала с рей крепко привязанные к ним, убранные паруса. Матросы, мокрые, истерзанные, работали из последних сил. Неожиданно, как по мановению волшебника, волны перестали топить корабль. Командор, оглянувшись, посмотрел на остальную флотилию. Суда, проваливаясь в водяные пропасти, едва удерживались на краю ревущих валов. Однако все были на плаву.

— Прекрасно, появилась надежда и возможность продолжить наше плавание, — сказал мореходам Васко да Гама, усмехаясь и отфыркивая с усов соленую пену. — Вместо того чтобы бороться со штормом, мы уходим от него. Оставайтесь с рулевым, Альвариш. Я пойду в каюту, проверю наш курс по карте.

Пенистые водовороты почти перестали гулять по палубе. Еще сутки буря не унималась, хотя и стала слабеть. Волны постепенно обретали широкий и мерный бег. Небо казалось дымчатым, тучи еще клубились. На горизонте мелькнул далекий свет погруженного в океан и окутанного тьмой солнца.

С каравеллы «Сао Рафаэль», где командовал Пауло да Гама, раздались торжествующие крики. Люди радостно размахивали руками. Смертельная опасность миновала. Португальцы поплыли в глубь неведомого Западного океана.

Прошла еще неделя, и страшной бури как не бывало. Ослепительное солнце, кобальтовое — без единого облачка — небо и поражающий даже опытного морехода своей загадочной необъятностью океан. «Что же находится еще дальше на западе? Синий туман, море зеленого мрака? Этот океан особенно недоступен пониманию, неожидан и грозен, — думал командор Васко да Гама, вглядываясь в мерцающее марево. — Когда закончатся эти безветренные изматывающие дни, недели и месяцы? Когда сменятся свежим попутным ветром зной и душные звездные ночи с всплывающими из глубин светящимися рыбами и странными чудовищами с гигантскими щупальцами или крокодильими мордами?»

Он подходил к кормчим, советовался с ними, возвращался к картам, испещренным извилистыми зелеными, красными, синими линиями, латинскими названиями и очертаниями континентов.

На флагмане «Сао Габриэль» с раннего утра били в колокол. Пели «Те Deum»[7], получали еду: овсяную кашу, хлеб с луком, вино и сардины в постные дни. Вино иногда заменяли черносливом и сыром. Соленое или вяленое мясо команда ела на обед по воскресеньям, вторникам и четвергам. На каравелле пряталось в трюмах множество крыс. Три-четыре кошки не могли уменьшить их количество. По рассказам старых матросов, бывали случаи в дальних плаваньях, когда, не имея никакой пищи, люди ловили и ели крыс.

После завтрака команда тянула канаты, лезла на реи проверять крепления парусов, которые по временам наполнялись слабым ветром. Матросы слонялись почти без дела. Только кормчий с помощником стояли на корме, положив руку на тяжелый ворот руля.

Солдаты и офицеры в расстегнутых, пропотевших рубахах располагались под навесом из парусины. На головах у многих были повязаны вылинявшие цветные платки. Истомившиеся люди опускали за борт деревянные ведра на веревках, поднимали океанскую воду и обливались, стараясь хоть немного избавиться от жары.

Так же все происходило и на других кораблях флотилии: на «Сао Рафаэле», где капитаном был Пауло да Гама, на «Беррио», который по-настоящему назывался «Сао Мигуэль», с Николау Коэльо во главе, и на грузовом судне «Сао Михаэль», которым командовал Гонсалу Нуньеш.

Под парусиновым навесом моряки говорили о разных случаях и чудесах.

— Друг мой Фернао, — обращался к своему приятелю офицер со смоляной бородкой и живыми серыми глазами, со шрамом поперек лба, — ты говоришь, почему я не поехал к отцу в Алентежу? А что мне там делать, в забытой Богом деревеньке? Нет ничего более удачного, как пойти в плавание. Считай, нам с тобой повезло. Я сражался с маврами, получил тяжелые раны. Но когда Португалия была освобождена, мне не нашлось применения, как и многим молодцам-рубакам с мечом на боку, со шрамами на лице и теле.

— Ты прав, Дантело, куда нам еще проситься, если не в далекое плавание? Жизнь человеческая на земле стоит ничтожно мало. А в путешествии через неведомые моря и того меньше. Вообще теряет всякую цену. Каждый из нас знает, что не может твердо рассчитывать на возвращение к родному причалу. Мой знакомый Габриэло Сантуш плавал с командором Диашом до самой южной оконечности Африки. Измучились все до крайней степени, изголодались до того, что подняли бунт и заставили командора возвращаться домой.

— Вот и не добрались до Индии, — засмеялся коренастый, кудрявый и рыжеватый боцман Алонсо, — не привезли мешки с золотом, рубинами да изумрудами. А жалованье, полученное от королевских чиновников, прогуляли, наверное, еще до отплытия. Нищими поплыли, нищими и вернулись.

— Добро бы все вернулись, — продолжал вспомнивший о плавании командора Диада. — А вот как закончил жизнь Габриэло Сантуш. Погиб он — не смытый волнами во время бури, или в абордажном бою от меча корсара, или от стрелы черного дикаря. Самое обидное, на обратном пути, во время остановки, когда многие пошли поискать какой-нибудь пищи, пошел и он с тремя приятелями. Отойдя подальше от берега, те трое сговорились, убили бедного Габриэло, зажарили его на костре и съели, как самые распоследние язычники-людоеды. Потом кто-то узнал про это страшное дело и донес судьям. Под пыткой негодяи сознались, их повесили. Да Габриэло-то от того легче не стало.

Говорили, качали головами, изнывали от жары.

Многие чувствовали слабость, головокружение. Подходили к трюмам и заглядывали вниз, вздыхая и бормоча проклятия.

В трюмах находилось уже не свежее продовольствие, скудный запас тухловатой воды, товары для обмена с туземцами и огненные припасы — свинец, порох и ядра для бомбард, а также арбалеты, мечи, топоры, алебарды, секиры, абордажные крючья.

В помещении команды на соломенных циновках лежали больные. Особенно много было страдавших от цинги. Десны и ноги несчастных чудовищно распухали. Некоторые больные, доведенные до отчаянья, острыми ножами подрезали себе десны. Казалось, им становилось легче и хотя бы появлялась возможность открывать рот. Другие терпеливо и молча угасали, словно лампада, в которой выгорело масло.