Чтение онлайн

— «Москвич» белого цвета, — сказал один из парней.

Я достал из портфеля мобильник, позвонил Леденцову и невнятно объяснил ситуацию. Он приказал:

— Оставайся на месте, сейчас приеду.

— Зачем, Боря? До прокуратуры недалеко.

— Перепишу всех очевидцев.

— Да стоит ли? Не задавил же…

— Сергей, ты и головой ударился? Неужели не соображаешь?

Я не знал, припечатался ли головой к асфальту, но соображал туго. Поэтому ничего не ответил. Майор повысил голос:

— Он же запугивает! Сперва подложил учительнице муляж бомбы, а теперь придавил тебя.

— Кто, Боря?

— Забыл, что «Москвич» белого цвета принадлежит физику?

13

Сделать обыск в квартире физика Рябинин поручил капитану, снабдив его всеми необходимыми постановлениями. Палладьев взял участкового и прихватил двух понятых — соседей.

— Квартира не эксклюзивная, — заметил лейтенант.

Возникло много загадочных нерусских слов, которые знал даже участковый. Палладьев усмехнулся:

— Потому что дверь не металлическая?

— Тут есть дверные ручки, а в эксклюзивных ручек теперь не ставят.

— Ногой открывают?

— Электроникой.

Несмотря на неэксклюзивность, участковый легко отомкнул два замка. Они вошли. И Палладьев решил, что в УПК есть очень правильная статья, запрещающая незаконное вторжение в частный дом — это же вторжение в личную жизнь.

Прихожую они миновали скоренько, как малоинтересную. Участковый предложил:

— Начнем с кухни?

Когда не знаешь, что ищешь, то все равно, с чего начинать. Хотя бы с подоконника, где стоял длинный пластмассовый желоб-корыто, в котором плотно росли кактусы. Им было тесно так, что, похоже, своими колючками они впились друг в друга. Пузатенькие, с белыми редкими цветочками — щетинистые птенцы с раскрытыми клювами.

Участковый распахнул холодильник. Оттуда как желтым огнем полыхнуло — целый отсек был завален апельсинами. Но лейтенант сосредоточился на красивой стройной бутылке водки «Русский бриллиант», которая его удивила.

— Во, на этикетке сообщается, что очищена молоком.

— Кристальная, значит.

— Физик-то выпивал.

— Лейтенант, у пьющих водка дома не держится.

— Водка стоит, а закуски нет.

— Апельсины.

— Мужик должен любить рыбу, — нравоучительно заключил участковый.

В ванной смотреть вроде бы нечего: не отпечатки же пальцев искали. Но участковый протянул капитану фигурный пузырь, на котором сообщалось, что это цитрусовый шампунь для мужчин:

— Любит физик апельсинчики.

Висевший на кафеле веник, похоже, лейтенанта рассмешил.

— Неужели тоже апельсиновое дерево?

— Эвкалипт.

Они прошли в комнату, большую и единственную в квартире. Похоже, она была маловата для одинокого мужчины. Полки, стеллажи, столики… Обилие книг, да не художественных, а научных и технических. Капитан приткнулся к стеллажу с проспектами и журналами сплошь по вопросам нанотехнологии. Он только слышал, что это технология на молекулярном и атомном уровне. Как ее представить, если единицей измерения служит одна миллиардная метра? Перспективы невероятные, потому что на молекулярном уровне меняются свойства материи.

Участковый вздохнул рядом:

— Без высшего образования работать стало трудно.

— Почему? — не понял капитан, как служба участкового соприкасается с нанотехнологией.

— Гуляют две девицы с собаками в неположенном месте, на детской площадке. Сделал им замечание. Они послали меня туда, что даже я не знал, что туда посылают.

— Принял меры?

— А какие?

— Штраф, например…

— Да? Одна владеет страховой компанией, вторая сетью магазинов.

Капитану было что сказать, но предстоял осмотр комнаты. Ему’ претило трогать чужие костюмы, рыться в белье, перетряхивать чьи-то постели… Лучше отсидеть ночь в засаде, чем шерстить эти шкафы. Пусть участковый. И капитан взялся за письменный стол, занимавший изрядный кусок площади. Его осмотр больше отвечал цели обыска: в бумагах мог найтись след, куда делся хозяин этой квартиры.

Бумаги, книги, тетради, какие-то чертежики… Множество авторучек… Компьютер… Но капитан взялся за блокнот, видимо, дежурный, куда физик записывал все, что подворачивалось в конкретную минуту. Что-то вроде дневника.

— Капитан, женские туфли нашел, — довольно сообщил участковый, вылезая откуда-то из-за дивана.

— Тапки.

— Разве это тапки?

— Пляжные вьетнамки, — уточнил Палладьев.

Он показал их понятым и записал в протокол. Неизвестно, лягут ли они в цепь каких-либо доказательств, но босоножки могли принадлежать Тамаре Леонидовне.

Капитан вернулся к дневниковому блокноту.

«В США работает компьютер «Крэй ТЗЕ», производящий 1,2 триллиона операций в секунду».

«Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости. Вильям Оккам».

«Выше скорости света ничего нет. Но в парах цезия получен импульс, который превосходит скорость света более чем в триста раз…»

— Товарищ капитан, гляньте.

Палладьев глянул. На фоне простенькой мебели бархатный пуф на бронзовых ножках бросался в глаза, как привезенный из музея. Лейтенант объяснил:

— Для нее.

— Для кого?

— Для той, чьи вьетнамские тапки.

Палладьев листнул дневник.

«Главный принцип Вселенной — бесконечность. Бесконечна Вселенная, бесконечна материя, бесконечно пространство, бесконечно время…»

«Физики хитрят. Когда теория не сходится, они придумывают новую частицу, и сошлось».

«Углубиться бы во что-нибудь одно. Например, заняться поиском скалярного хиггс-бозона…»

Очевидно, в этом блокноте могло быть все, что угодно, кроме намека на местонахождение автора. Капитана задело другое… Вот лично он имеет дело, в сущности, с отбросами общества — преступниками. Ни почестей, ни похвалы, ни славы. Ничего, кроме обидного слова «мент». В то время как умные люди ищут не шпану, а этот… скалярный хиггс-бозон.

За спиной участковый задышал, словно поднял шкаф. Он смотрел на дальний край стола, и его глаза, похоже, хотели выкатиться туда же, на край стола. Капитан нагнулся, хотя и так было видно…

Цветная фотография. Чья? Женщины? Глаз нет — они проколоты чем-то острым и широким, скорее всего ножом. С верхнего угла на нижний, через лоб, нос и губы шло, сделанное жирным фломастером слово — «Сука!». Овал лица, волосы, щеки… Тамара Леонидовна улыбалась.

— Крепко физик ее ненавидит, — вздохнул участковый.