Чтение онлайн

Увлекшись мечтами о своей небывалой славе, Зурх напрочь забыл, что на этой планете он не имеет права находиться ни одного лишнего мгновения и что, когда Высший Совет узнает о столь беспардонном своеволии, его, в лучшем случае, очень не похвалят.

На седьмой день после неудачной телепортации Дракону открылось, где и каким образом аборигены берут кость для своих удивительных копий. И это открытие принесло ему новую головную боль.

Утро началось с того, что все взрослые мужчины из нескольких стойбищ собрались на берегу небольшой быстрой речки. Одной из многих сбегающих с гор и с севера на юг пересекающих равнину. Поначалу Дракон подумал, что между двуногими самцами затевается грандиозное побоище, оказалось — нет. Ничего подобного. Еще вчера готовые вцепиться друг другу в глотки, мужчины из разных стойбищ, недолго посовещавшись, вдруг сбросили с себя одежду, во всей «красе» явив свои бледные уродливые тела, и, нацепив маски, дружно запрыгали вокруг больших костров. Подвывая и прихлопывая в ладоши. Потрясая копьями и что-то ритмически выкрикивая. За шесть дней своего «выпаса» неподалеку от одного из стойбищ Зурх неплохо усвоил несложный язык туземцев и сейчас разбирал отдельные, мало связанные с другими слова.

«О, великий бог-мамонт — мамонтом аборигены называли того зверя, в которого трансформировался Дракон, — будь славен! Аао, вайя, вай! — В языке туземцев существовало множество междометий, будто бы не имеющих конкретного смысла, но, как понял Зурх, позволяющих аборигенам выражать многие разнообразные чувства и, кроме того, при минимуме служебных слов помогающих строить сложные грамматические конструкции. — Ты послал нам своих детей! Взизайя, вай! Которых мы любим — эвайя, вай! О, как мы их любим — вайя! И как они — эйя! — любят нас! И с радостью подарят нам свои бивни — айя, эвайя, о! И мы сделаем из них отличные копья — взай! И твои дети, великий бог-мамонт, с радостью подарят нам свои шкуры — эвайя, о! И мы накроем ими свои жилища — славься, великий бог-мамонт — взай! И твои дети с радостью подарят нам свое мясо — эвайя, о! И Люди Тысячи Рек родят много крепких младенцев — аао, эвайя, взай! На радость твоим детям, великий бог-мамонт! Которые так любят дарить Людям Тысячи Рек свои бивни, шкуры и мясо — айя, эвайя, взай! О, как мы любим твоих детей, великий бог-мамонт! Айя, эвайя, о! И со всеми почестями провожаем их в Страну Вечной Весны! Где они, набираясь сил, пасутся на бесконечных нетронутых лугах — эвайя, о! И снова приходят к Людям Тысячи Рек! Которые их так любят — айя, эвайя, взай! О, великий бог-мамонт, помоги нам вернуть твоих детей в страну вечной весны! Твоих заблудившихся здесь детей! Айя, взизайя, иии! О, великий бог-мамонт! Мы их проводим со всеми почестями — эвайя, о! Не станем есть их желудки, в которые ты поместил их души — эвайя, взай! Не станем варить их кровь, в которую ты поместил их силу — эвайя, о! Не станем сокрушать их ребра, а в основу своих жилищ положим их целиком — взайя, эвайя, ай! О, великий бог-мамонт, мы так любим твоих детей! И твои дети так любят нас — вайя, эвайя, о! Славься, славься, великий бог-мамонт — айя, взизайя, иии! Эйя, эвайя, иии!»

Зурх с большим интересом внимал этому, перенасыщенному эмоциями, образчику дикарской логики. Антидракон его побери! За каких-нибудь 850 тысяч обращений планеты вокруг звезды аборигены в своем мышлении сумели подняться до таких высот диалектики! Выработать столь сложные метафизические представления! Да ведь они уже на грани технологической революции! Не успеет их планета обернуться вокруг звезды и ста тысяч раз, и они наверняка научатся обрабатывать металлы! А там — пар, электричество, атомная энергия и… неизбежное самоубийство! Ведь, насколько понял Дракон, изощренные диалектика и метафизика туземцев служат им не для сдерживания агрессивных импульсов, а для того, чтобы оправдывать свои хищнические инстинкты. Да, но… потребность в оправдании своих поступков — не залог ли это будущей высокой этики?

И потом… насмерть конкурирующие друг с другом самцы из соседних стойбищ могут, оказывается, ради общего дела забыть о своей вражде? А если так… то?., аборигены третьей планеты звезды СХ 075 а 147 рх 4285 не совсем безнадежны?., имеют шансы?., и если бы не столь убийственно быстрая эволюция…

Пока Зурх, с расстояния пятисот-шестисот шагов наблюдая за плясками и песнопениями аборигенов, размышлял подобным образом, картина переменилась: появились различные шумовые инструменты — свистульки, трещотки, барабаны, роговые трубы — и учиненный дикарями гвалт сделался нестерпимым для нежных ушей Дракона; от места сборища аборигенов Зурху пришлось отойти еще на 700–800 шагов. И скоро Дракон смог заметить: поднятые дикарями визг, вой и грохот раздражают не его одного. До того мирно пасущиеся неподалеку от места сборища аборигенов мелкие животные насторожились, подняли головы и начали отступать подальше, тревожно поглядывая в сторону беснующихся дикарей. И через небольшой промежуток времени, не выдержав, побежали прочь, увлекая за собой сначала группы, а затем и целые стада разнообразной живности. Постепенно в это паническое бегство стали затягиваться все более крупные звери: олени, лоси, овцебыки, зубры, шерстистые носороги и, наконец, — мамонты.

Зурх поразился той легкости, с которой кучке голых дикарей удалось обратить в бегство этих гигантов.

Зачем?

Дракон скоро получил ответ на этот заданный самому себе вопрос. Почти слившаяся с горизонтом масса мелких животных вдруг резко шарахнулась и побежала в другую сторону, сталкиваясь с продолжающими бежать в прежнем направлении и сея невообразимую панику. Вернув себе драконье зрение, Зурх различил на горизонте другую кучку беснующихся дикарей — вот оно, значит, что! Коллективная охота! Затеянная аборигенами грандиозная облава! Совместно затеянная многими сотнями, если не тысячами, мужчин. Вполне возможно — из разных племен.

Непросты, ох, непросты аборигены этой планеты! Антидракон их забери — диалектики! То уговаривают мамонтов, что собираются их убивать для их же блага, то, усмирив свою жуткую агрессивность, ради успешной охоты вступают в межплеменные союзы! В свете чего не стоит удивляться их поразительно быстрой эволюции. Надо же! За каких-то 850 тысяч обращений планеты — такой прогресс! От разрозненных немногочисленных групп использующих лишь палки да грубо оббитые камни неумех — до безоговорочных владык своего мира! Всех его климатических зон!

Интересно, обратившись с извинениями к богу-мамонту, они — что? Всерьез собираются убивать его детей? Чем? Не костяными же копьями, в самом деле? Или рассчитывают, что в панике, охватившей всех животных равнины, несколько мамонтов нечаянно покалечатся? Ну, может быть, два или три действительно покалечатся, однако дикари перед богом-мамонтом извинялись так, будто затеяли массовую бойню его детей… Что без мощных метательных орудий, конечно, невозможно. Ведь их луки и копья в сравнении с такими махинами — смешно. Или… не смешно? Уж больно они шустры — эти двуногие бледнокожие аборигены с третьей планеты звезды СХ 075 а 147 рх 4285…

Задумавшись, Зурх не заметил, как его захлестнула живая волна бешено мчащихся коз, антилоп, газелей. Управляемая волна.

Подняв мамонтовую голову, трансформировавшийся Дракон заметил, что по бокам этого живого потока снуют голые дикари. Оглушительно воя, свистя, треща и ловко орудуя своими тяжелыми копьями — не давая рогатой мелочи прорвать оцепление. Пастыри — да и только! Если за линию охотников пытался вырваться крупный зверь, ему не мешали, но таких было немного — большинство крупных созданий бежало в гуще потока.

Поразительно ушлые аборигены! До того изучившие повадки животных, что их можно без натяжек считать повелителями экосистемы всей этой бескрайней равнины! Хозяевами жизни и смерти…

Мало-помалу граница облавы сместилась в сторону от Дракона — на Зурха стали натыкаться все более крупные звери, и когда на него вдруг выскочила группа мамонтов, то он побежал вместе с ними. Не отдавая себе отчета, повинуясь стадному инстинкту той здоровенной скотины, в которую имел неосторожность трансформироваться.

Когда Дракону в полной мере открылось коварство аборигенов — для мамонта все было кончено, и, чтобы не погибнуть, Зурх, напрочь забыв первую заповедь Куратора, взмыл над береговым обрывом в своем истинном драконьем обличье. К его огромному удовольствию, едва ли не насмерть перепугав гнусных двуногих хищников — маленьких безжалостных истребителей травоядных гигантов.

Как же! Аборигенам, чтобы убить мамонта, требуются мощные метательные орудия — ха! А пятнадцатиметровый береговой обрыв — чем, спрашивается, хуже?! Хитры, ох, до чего хитры разумные бледнокожие млекопитающие третьей планеты! Посеяв панику среди мелкого зверья, они так ловко сумели направить бегство, что вовлеченные в этот поток крупные животные оказались полностью управляемыми! Все остальное сделал рельеф местности.

Зурх коварную ловушку заметил, лишь оказавшись на самом краю обрыва. И расправил драконьи крылья. Которых, увы, другие мамонты не имели и, будучи не в силах затормозить перед роковой чертой, валились вниз. Ломая хребты и ноги. Насаживаясь на врытые дикарями в землю острые копья. Дергаясь, мучаясь, хрипя, трубя, умирая. Что, к несчастью, не останавливало других мамонтов, которые замечали опасность лишь в самый последний момент — когда уже было поздно, когда инерция огромных туш неотвратимо увлекала их вниз: на копья, на камни, на искалеченные тела своих умирающих сородичей.