Чтение онлайн

— Гражданка Шанина, он, она или оно не материлось? Не буянило? Догола не раздевалось, хотя в Амстердаме уже ходят обнаженные? Значит, оно не хулиганило. Зачем же я поеду без повода?

— А если он пустит мне в окно ракету?

— Тогда звякните мне по мобиле.

— Лейтенант, а кто по должности выше вас?

— Все, кроме дворников.

2

Капитан Палладьев шел по коридору РУВД и впереди увидел невысокую, но зато крепко сбитую фигуру начальника уголовного розыска, для которого любой небегущий опер казался бездельником. Палладьев не вел задержанного, не держал в руке пистолета и не щелкал наручниками. Такого состояния майор Леденцов не потерпел бы и всучил очередную внеплановую работу. Надо было хорониться. С улицы, озираясь, вошла женщина. Капитан подскочил к ней на манер официанта:

— Гражданка, вы кого-то ищете?

— Хотела бы поговорить с сотрудником…

— Значит, со мной. Пойдемте.

Он взял ее под руку уже не как официант, а как милиционер, и чуть ли не промаршировал мимо майора до своего кабинетика, размер которого женщину, видимо, удивил: сейф, стол, два стула и метра три свободного пола. Не объяснять же ей, что за городом строят новый следственный изолятор по семи квадратных метров на каждого заключенного. Вряд ли в его кабинетике было семь метров. Оно и понятно: заключенные начинали жить по правам человека, а опера жили по инструкциям МВД.

— Извините, а вы кто? — спросила женщина, догадавшись по кабинету, что он не начальник.

— Капитан Палладьев, а вы?

— Вера Аскольдовна Шанина.

Ей лет сорок. Высокая, в облегающем брючном костюме. Темные волосы уложены немодно, но элегантно. Видимо, от этих плотных прядей в кабинет тек приятный, неизвестный капитану аромат.

Сесть ей капитан не предлагал. Начальник из коридора наверняка уже ушел и опасность миновала. Но вежливость обязывала:

— Гражданка Шанина, о чем хотели спросить?

— Мне нужно посоветоваться.

— На тему?

— Затрудняюсь обозначить…

— А вам известно, что вы пришли в уголовный розыск?

— Не исключено, что мое дело носит криминальный оттенок.

— Тогда садитесь, — повысил голос Палладьев, потому что предвидел историю не с криминальным оттенком, а с оттенком бытовой глупости.

— Как к вам обращаться?

— Товарищ капитан.

— Вы, по-моему, заняты?

— Занят, а вы покороче.

Вздохнув, она села. Присмотревшись, капитан убавил в ее возрасте пять лет — ей примерно тридцать пять. А годы набегали за счет уверенного голоса и некоторой строгости, которая лежит на лицах занятых женщин.

— Товарищ капитан, не знаю с чего начать…

— Начните со своего адреса.

— Живу я в собственном доме на улице Запрудной…

Знал капитан эту улицу: на окраине города, ряд вычурных особняков и ряды иномарок. На Запрудной улице не дрались, не хулиганили и даже не убивали — на ней лишь выламывали двери и гаражные ворота. Визит дамы прояснялся.

— Вера Аскольдовна, вас обокрали?

— Нет-нет.

— Тогда, значит, жалуетесь на ЖКХ, которое не вывозит мусор?

— Товарищ капитан, в моем доме кто-то живет.

— Скорее всего, муж, — усмехнулся Палладьев.

— Он месяц в командировке.

— Родственники, дети…

— У нас никого нет.

Палладьев смекнул, что добровольно лезет в темную историю, которая может оказаться пустяшной, а может поглотить его на год. Так бывало. Взять хотя бы бабусю Единорогову, заставившую искать пропавшего деда, который, ею же отравленный, пролежал всю зиму на балконе.

И капитан усомнился в правильности своего шага: не зря ли он улизнул с глаз майора?

— Мыши.

— Что «мыши»? — не поняла она.

— Живут в вашем особняке.

— И переставляют посуду, роются в моем белье и пьют из бутылки молоко?

— На ваших глазах?

— Разумеется, когда я отсутствую.

— Да, это зверь покрупнее.

— Какой же зверь, если вчера съел кастрюлю пельменей. Я оставила их в холодильнике.

— И как он, по-вашему, их ел?

— Не поняла…

— Ну, ложкой, вилкой или лапой?

Палладьев глянул на часы: теперь женщина все поняла и встала. Нет, не поняла. Потому что ее лицо порозовело от раздражения. Неужели она думает, что оперативник ринется на ее квартиру снимать отпечатки пальцев и обмерять кастрюлю из-под пельменей? Но успокоить ее следовало:

— Вера Аскольдовна, вы криминальные сериалы смотрите?

— В них сотрудники преступников ловят, — усмехнулась она почти злорадно.

— А знаете почему? Потому что они не расследуют тайное поедание пельменей.

— Товарищ капитан, я была у лейтенанта, теперь у вас… Пойду к майору. Надеюсь, в милиции не все юмористы.

— А после майора?

— Если надо, то пойду и к генералу.

— Вера Аскольдовна, предупреждаю, что генерал у нас просто хохотун.

Дверью она хлопнула непочтительно.

3

Город расползался, поглощая деревни, поселки, леса и болота. Озеро Дальнее оказалось в административной черте города. Когда-то и дальнее, и голубое, — теперь же с его плоского берега просматривались каменные гряды домов. Но отдыхающие тут были всегда: не ради озера, а ради пляжа. Песок светло-кофейного цвета лежал мелкими дюнками, как бы его ни топтали.

Рябинин придумал смешную фразу: старший следователь по особо важным делам, советник юстиции, возвращался с пляжа. И он попытался вспомнить, когда же последний раз отдыхал на пляжах. Никогда. Потому что ничего глупее лежания на солнце не знал. Да и отпусков скопилось штук пять.

Следователь прокуратуры Рябинин ехал с пляжа, на котором оказался в результате стечения нескольких обстоятельств. Озеро Дальнее перекочевало а город, Рябинин как раз дежурил по городу, а главное, молодежь начала сооружать на пляже фигуры из песка, стараясь добраться до мокрого слоя…

За полтора часа до конца дежурства поступило сообщение, что на пляже обнаружен труп. Рябинин выехал.

Правда, он заподозрил, как говорят «блатные», «непонятку». Судмедэксперта почему-то не было, криминалист отсутствовал, милиция не суетилась… Лишь один опер из местного отделения…

Непонятка распонятилась. Никакого трупа на пляже не было.

Ребята, копавшие песок, на глубине примерно метра с небольшим наткнулись на скелет человека. Как говорится, в собранном виде. Желтый череп, прямые кости ног и рук, ребра, как жуткая пружина… Чей он, каких лет, не с войны ли пролежал?

Рябинин осматривал место происшествия, делал замеры, брал образец земли, паковал скелет в пластиковый мешок и составлял протокол в кольце отдыхающих.

Собственное зрение его удивляло: стекла очков минус восемь. В квартире и на улице видел неважно, а на месте происшествия оброненную пуговку замечал. И откуда, например, бралась зоркость бокового зрения? Высокая девушка в зеленой куртке, стоявшая в толпе, казалось, маячит перед глазами. Из-за роста или зеленого цвета одежды? Все проще, все были в купальниках, а она в куртке…