Чтение онлайн

— Куршавель — это французские Альпы! — сказала Аглаида. Старик и ухом не повел на замечание. Он даже обрадовался: — Тем более, я этим лягушатникам никогда не доверял.

— Ну, хорошо, — растерянно сказала хозяйка, — я только сейчас вспомню шифр. Забыла, куда утром записную книжку сунула.

Никита мысленно улыбнулся про себя. Старик, будь он разведчик или наводчик банды, сделал отличный ход конем. Он пришел с каким-нибудь идиотским предложением скрестить ежа и ужа, а выудил сведения про блокнот, где записан шифр сейфа. А добыть его из блокнота у женщины-раззявы никогда не составит труда. А дальше под видом доктора, массажиста, сантехника, полотера, зубодера, неважно кого, можно проникнуть в дом.

На непроницаемом лице Никиты ничего не отразилось, но мысленно он торжествовал. Открытая книга для него чужие мысли. И тут старик его удивил:

— Не суетитесь, Аглаида, я знаю ваш шифр. Вы только покажите, где сейф.

Хозяйка переглянулась с Никитой.

— Этого не может быть!

— Покажите сейф, голуба.

Прошли в соседнюю комнату. Аглаида отодвинула картину в сторону. Открылся сейф. Приглашающий жест рукой:

— Прошу!

Старик уверенно набирал цифры и крутил круглые ручки. Через минуту толстая дверца сейфа без скрипа подалась. У Аглаиды поползли глаза на лоб.

— Как вам это удалось?

— Я же сказал, все про вас знаю!

Купец достал первый ларец. Вынул из него тяжелое колье, взвесил на руке и удовлетворенно хмыкнул. В глаза ударили радужные блики. Никита напрягся. Он до деталей знал всю механику этого мошенничества. Сейчас старик откроет саквояж и достанет оттуда лупу. Затем рассмотрит через нее камни и положит их обратно в сейф. И одни за другими проверит все драгоценности. А когда завтра владелица захочет продать свои бриллианты, то выяснится, что половина из них стекло. Старый трюк — подмена драгоценностей на глазах у клиента. Здесь главное — ловкие руки старика. Недоглядишь, долго потом кашлять будешь. Поэтому Никита глаз не отводил от тонких пальцев старика.

Однако тот не стал возвращать ценности на место, а стал аккуратно складывать в свой саквояж.

— Лучше сразу их на место положить! — сказал он Аглаиде. — Так я думаю будет сохраннее и целее, пока мы все вопросы не оговорим.

Та только поддакнула в ответ.

— Да! Да! Конечно, лучше их в саквояж сложить. Помогите, Никита.

«Околдовал или загипнотизировал бабу», — решил про себя Никита. А вслух сказал:

— Позвольте, я его подержу.

— Подержи, подержи! — с насмешкой сказал старик. Перед тем как отдать саквояж Никите, он достал из него папку с бумагами.

— Сядем в сторонке или пусть и ваш охранник смотрит? — участливо спросил он Аглаиду.

— В сторонке! — резко ответила Аглаида и предложила старику пройти в дальний конец гостиной.

Сели на диване, и старик достал папку.

Никита сожалел, что в гостиной нет ни одной камеры и жучка. Выстрой попробуй потом целостную картину из чужого разговора. Долетали лишь обрывки фраз:

— Аглая в школе... пивом торгует шалава... а вот и малышка... узнаешь детдом?., а это загс... муж вообще ничего не... А это справка о ее смерти...

Голоса зазвучали глуше. Никита ничего разобрать уже не мог. И вдруг Аглаида заволновалась:

— Ой, как похожа... А вот и родимое пятнышко... и пупок наружу... она... Моя копия в молодости... Она знает обо мне?

— Нет!

— А чем она до этого занималась?

— Захочет — расскажет.

— Здорова она хоть?

— Ну и сука ты, мамаша! Ты лучше о другом подумай. Дочь про отца спросит. Что скажешь? Эти справки покажешь? Так вот, я твои бриллиантовые цацки все забираю. А теперь, дешевка, садись и пиши от руки бумагу, чтобы твои волкодавы мне кости не переломали. Или у тебя еще вопросы есть?

— А если это не она?

Купец дал понять, что разговор окончен.

— Будь моя воля, я б тебе, стерве, все ноги повыдергивал. А если это не она, то ты, бездетная дура, будешь иметь дочь сиротинку из детского дома. Но имей в виду: если она останется со мною, я, когда умру, ей в завещании про твою мерзость все напишу. — Он встал с дивана. — Ну-ка, папку возвращай. Мы уезжаем с твоей дочкой. Захочешь, найдешь нас. А пока давай девке на приданое свои брюлики. Мне не вечно жить, замуж хочу ее выдать за нормального парня.

Аглаида была сражена его напором. Она тихо спросила:

— Почему ты так много просишь?

Купец раздумал уходить. Он бросил саквояж на стол.

— Тебе в базарный день червонец была красная цена, ты хочешь, чтобы я и дочку твою так оценил? Курва! Пиши бумагу.

Мастифф предупреждающе зарычал, а дог и ухом не повел на резкий тон старика. Он улегся у его ног в позе охранника.

— Что писать? — спросила Аглаида.

— Пиши: я такая-сякая немазаная шалава, за воспитание моей дочери до совершеннолетия выплачиваю ее благодетелю и воспитателю господину Лодырделю в миру носящему имя Купец, скотскую дань. А именно восемь комплектов бриллиантовых украшений стоимостью двенадцать миллионов долларов.

От ребенка отказываюсь второй раз. Стерва мать — Аглаида Зауральская. Написала?

— Написала.

Купец взял записку и быстро пробежал ее глазами.

— Я так понял, что ты от дочки не отказываешься?

— Не отказываюсь!

— Поставь число и подпись. Поставила?

— Да!

— А теперь собак убери в соседнюю комнату, я тебе еще чего хочу сказать.

Аглаида беспрекословно выполняла все приказания Купца.

— Хасюмото! Карасава!

Она вывела собак в соседний зал и закрыла за ними дверь. Затем обернулась к Купцу. У того, как у фокусника из рукава, вдруг выскочила плеть и оказалась зажата в руке. Аглаида не могла понять ее предназначения, пока Купец не замахнулся.

Вжик, и красный рубец заалел наискосок на спине. Купец бросил плеть на пол и сказал вскочившему Никите:

— Бери саквояж, поехали за товаром.

— За что? — воскликнула Аглаида.

— Было бы за что, вообще убил бы.

Никита вопросительно смотрел на хозяйку. Прикажет — он тут же заломает старика. Но хозяйка молча снесла унижение.

— Что мне делать? — обиженно подрагивающими губами спросила она Купца.

Перед тем как выйти из квартиры, Купец приказал:

— Стол накрывай, мамаша. Давай, суетись! А ты, — он пальцем подозвал Никиту, — возьми саквояж. Поможешь нести.

До лифта бежала за ними Аглаида.

— Езжайте быстрее. Я, наверное, не дождусь. Умру от счастья.

Дверца лифта закрылась за Купцом и Никитой. Купец посмотрел на часы.

— Час двадцать и двенадцать миллионов в кармане. Работать молодой человек надо так, чтобы милиция тебе честь отдавала. Неси, неси. Я тебе сейчас вместо этих бриллиантов «золотце» на семьдесят килограммов отвалю.

Внизу к Никите присоединились Олежек-медведь и еще пара серьезных мужчин. На их вопросительные взгляды Никита развел по сторонам руками.