Чтение онлайн

Федор с раздражением ответил:

— Сказал же, завтра за ней приду. Не один, а с женщиной. Пока.

У старика в доме громко зазвонил телефон. Настойчиво звонил. Недовольный Купец покинул беседку. Он попросил Федора задержаться.

Вернулся не скоро. И тут же непреклонным голосом сказал:

— Федя, ты должен мне определенно заявить, берешь ли свою долю или отказываешься от нее.

— Я же сказал, Купец, — с явным раздражением ответил Федор, — завтра с дамой приду.

— Мне ответ сейчас нужен.

— Зачем?

— А затем, что игра, мне кажется, несколько затянулась.

— Какая игра? — ничего не понял Федор, но непроизвольно остановился.

Купец предложил ему сесть.

— Не гоношись, Федя! Дамы этого не любят. Как ты представляешь завтрашнее посещение? Придешь в гости с дамой и предложишь ей в подарок то колье, что висит на свинье? И что она тебе после этого ответит? Хочешь показать ей, от чего ради нее отказываешься? У тебя с головой как? Привык за счет баб жить и тут хочешь на халяву в рай въехать?

— Что-то я тебя не пойму, Купец! — угрюмо сказал Федор. Зацепил его старик за больное место, наступил на больную мозоль.

— А тут и понимать нечего. Требуют от тебя наши дамы определенного ответа.

— Какие дамы?

Купец с презрением смотрел на Федора.

— Те, которых ты отлично знаешь! Оленька и Виктория.

Оленька сегодня хочет знать, как ты поступишь. А Виктория завтра никуда с тобой не пойдет.

Старик наслаждался произведенным впечатлением. Он еще раз пригласил Федора задержаться, а когда Федор сел, сказал:

— У тебя, Федя, я смотрю, и вопросов нет ко мне, а я бы кучу их задал. Ну, хотя бы первый: откуда я знаю твоих клиенток — Оленьку и Викторию.

Федор вновь перешел на вежливую форму обращения:

— Ну и откуда вы их знаете?

— А они, мой дорогой, одна — хозяйка сыскного агентства, а вторая — риелторской компании. Когда у меня туго стало с деньгами и сбег директор банка, где мои денежки лежали, я обратился в сыскное агентство, а заодно и в риелторскую компанию, чтобы они мне подобрали жилье поменьше и нашли беглеца. Обе дамы тогда и прискакали. Одна — Оленька — быстро с тобой снюхалась и все обзывала тебя скотом. Рассказывала за столом, какой ты супермен.

— Так и называла, скотом? — хмурясь, спросил Федор.

— Животное начало в тебе как в человеке превалирует над всем остальным, — утверждала она. А вторая — Виктория — с ней не соглашалась, упирала на то, что человек — духовное существо и его поведение зависит от той среды, в которой он вращается, но даже и тогда гомо сапиенс может стать выше обстоятельств, выпрыгнуть из штанов. Оленька, мол, видит только самца в мужике, а она, Виктория, прежде всего его душу. Короче, поспорили они жестоко, и Оленька, предложила пари Виктории. Дала тебе пару дней отдыха от собственной персоны, а ты, кобелино, сразу и вышел на охоту, не подозревая, что тебя обложили как зверя. В кафе на набережной Виктория расставила сеть.

— Вау-у! — волком взвыл Федор.

На него жалко было смотреть. А Купец, наслаждаясь произведенным впечатлением, продолжал рассказывать:

— Никто и предположить не мог, что вы на неделю пропадете. Ольга кровно обиделась на Викторию и, пока вы пили любовный нектар, предложила мне сыграть с тобой злую шутку, решила доказать подруге, что ты дешевый жиголо. Она придумала эту Аглаиду Зауральскую.

— А как же газеты? Ты же, Купец, мне вырезки, обведенные ручкой, показывал! — с возмущением воскликнул Федор.

Старик довольно улыбался:

— Что, их долго на компьютере набрать? Ия трудилась не покладая рук.

— А Аглаиду где вы взяли?

— На рынке чебуреками торговала.

— Вау-у!

— В общем, бабы, которые тебя не поделили, вразнос пошли. Одна в любовь ударилась, а вторая тщилась доказать, что она ничуть не хуже первой. Ольга сама и художника Владилена Треску нашла, и место ему сняла на выставке. И даже квартиру свою предоставила.

— Не верю!

Купец подозвал дога.

— Хасюмото! Чья это была квартира, ну-ка вспомни? Кто тебе ее на время сдал? А вот наш гость, Федор, видно, был в таком мандраже, что не узнал тебя, хотя ты лез к нему целоваться. А какого дружка ты в Москве себе приобрел! Карасаву.

— Вау-у! — зарычал на этот раз Федор. — А дальше?

Купец откровенно смеялся:

— А дальше тебе сразу обе дамы знак подали, что это розыгрыш. Помнишь, в магазине, когда покупали тебе костюмы, что тебе сказала продавщица? «Как там «Альфа-Ромео»? Взял из ремонта? Нехорошо, Феденька! Не здороваешься, старых знакомых не узнаешь». Ты мог бы скумекать тогда, что дело нечисто. Что тебя разыгрывают. А потом мы пошли в клуб «Моцарелла», там тебе была подготовлена незабываемая встреча. Не знаю, почему вас с Ией не пропустили. Кто-то постоянно палки в колеса вставлял. Ольга очень расстроилась.

— Так, значит, бриллианты фальшивые были?

— Чешская бижутерия! — согласно кивнул Купец.

Федор немного пришел в себя. Внешне успокоившись, Купец продолжал рассказывать:

— В клубе «Моцарелла» тебя поджидали Ольга и Виктория. Кое для кого сюрпризом большим был бы твой приход туда с Ией. Почему тебя в клуб не пропустили, я не знаю. Считай, тебе крупно повезло в тот раз. Этим ты развязку оттянул.

— Ну, я пошел! — Федор резко встал.

Купец попридержал его за руку:

— Не кипятись. Ольга не любит проигрывать. Ее задело твое отношение к Виктории и пренебрежение к ней. Она решила идти до конца.

Гость с сомнением спросил:

— Ты что же, хочешь сказать, что на свинье настоящие бриллианты?

— Да! Она привезла два комплекта, один — искусная подделка, второй — настоящие. Их невозможно друг от друга отличить. Сейчас многие миллионеры так поступают, заказывают себе копию и в них блистают на раутах. Вот они обе и ждут сейчас, хотят посмотреть, как ты поступишь?

— То есть? Они что, наблюдают за нами? Откуда? — Федор стал вертеть головой по сторонам. Метрах в двухстах, в доме находящемся на вершине горы, ему померещились блики окуляра бинокля. И на втором этаже в доме Купца шевельнулись шторы.

— А ты думаешь, зачем мы с тобой все время сидим на виду в беседке? — с насмешкой в голосе спросил старик. — Давно ты, друг ситный, под колпаком. Но шансы на выигрыш у тебя, Федя, есть: пятьдесят — на пятьдесят.

Старик положил на стол футляр. Затем открыл его. На красном бархате лежали такое же колье и такие же сережки, что видел недавно на свинке Федор. Купец спросил: