Чтение онлайн

Дверь распахнулась, и дед вломился в ванную, откуда в коридор сразу потекли струи воды.

— «Скорую»! — крикнул дед.

Что происходило потом, Лида помнила плохо. Точнее, сначала вообще не помнила, включилась только, когда врачи «скорой» уже покидали квартиру, лица у них были мрачные и подозрительные, а потом появилась милиция, ходили по квартире, всюду смотрели, Лида сидела в гостиной на диванчике, ей так приказали, а кто приказал, она не могла вспомнить, только интонации голоса, деда рядом не было, но откуда-то доносился его голос.

Потом все ушли, и появился дед, белый, как холодильник, и какой-то другой, Лида не сразу поняла, в чем дело: в шевелюре деда не осталось ни одной темной пряди, и это было страшно, но самого страшного она пока не знала, дед ей не сказал, только сел рядом, обнял и прижал ее голову к своему плечу. И молчал. И плакал. И опять молчал. Так они и сидели, а Лида уже знала: папы с мамой нет. Не то чтобы просто нет, но никогда не будет.

Что произошло на самом деле, она узнала утром, когда пришел следователь, задавал вопросы и сам рассказывал, а ночь они провели с дедом вдвоем на диване, оба плакали, и Лида молчала, думала, что вообще разучилась говорить, так и будет молчать всю жизнь... не хотелось ни есть, ни пить, ни в туалет, ничего вообще не хотелось, хотя она еще не знала, что случилось, но осознание того, что папы с мамой больше нет, было таким всепоглощающим, что ни для чего больше места не оставалось — ни в мыслях, ни в подкорке, ни в теле, нигде...

* * *

— Наутро, когда пришел следователь, я стала понимать, на каком свете... — Лида говорила монотонным голосом, будто медленно произносила текст, давно записанный на длинной бумажной ленте, где на каждой строке помещалось по три-четыре слова, между которыми нужно было делать короткие паузы, странно воспринимавшиеся на слух.

— Давайте, — перебил девушку Борщевский, — я скажу, что знаю, чтобы вы... вам это и сейчас тяжело, я вижу...

Лида кивнула.

— По материалам дела, Александр и Елена Чистяковы были обнаружены лежавшими в ванне, заполненной прохладной водой. Кран был открыт, но ненамного. Напор не был сильным, и ванна наполнялась медленно, из чего следователь, который вел дело, сделал вывод, что трагедия произошла не ранее получаса назад, это подтвердил и судмедэксперт. Александр и Елена стояли в ванне, судя по тому, как располагались их тела, когда оба упали. Бытовой несчастный случай, в Москве каждый год фиксируется до восьмидесяти таких инцидентов, связанных с использованием ручных ароматических нагревателей — приятная штука, особенно в эротической обстановке, но опасная, там и, в инструкции написано: обращаться осторожно... Когда такой нагреватель падает в воду или происходит короткое замыкание (внутреннюю проводку редко ремонтируют), ток проходит по железным трубам в душ или кран... Типичный, к сожалению, случай. Следователь отметил в протоколах шоковое состояние, в котором находились отец погибшего и его внучка Лидия, восемнадцати лет. Вы потом больше месяца лежали в Первой градской...

Лида кивнула.

— Случай был типичный, — продолжал Борщевский, — и следователя интересовало, в общем-то, одно обстоятельство: в квартире, кроме погибших, находился отец Александра, пенсионер, в прошлом довольно известный ученый Чистяков. Когда в ванной упал нагреватель и случилось короткое замыкание, предохранители, естественно, выбило, свет погас во всех комнатах. К тому же падение прибора... довольно громкий звук, верно? Сергей Викторович должен был услышать. Следователь попался дотошный, я с ним не знаком, да он, кажется, и умер уже... Он разговаривал с Чистяковым трижды, задавал вопросы, не нашел в ответах противоречий — заснул, мол, у компьютера, ничего не слышал, его внучка разбудила... Смущало то, что компьютер работал, а ведь при коротком замыкании система должна была отключиться. И в квартире свет не горел, когда вошла внучка. Значит, Чистяков компьютер включил. Значит, не спал, значит, говорил неправду... Понадобилось привлечь эксперта: оказалось, в компьютере стоял блок задержки, во всех учреждениях такие стоят, в персоналках — редко, но у Чистякова блок был, и если перебои в подаче тока не превышали часа, то компьютер продолжал работать на аккумуляторе. Следствие пришло к выводу, что предохранитель в квартире включила Лида, когда вернулась, хотя она сама этого не помнила. Но больше некому было, если Чистяков спал... В общем, дело закрыли. Именно после той трагедии ваш дедушка стал... как бы уходить от мира, верно, Лидия Александровна?

Лида кивнула.

— Но... — Борщевский хотел заглянуть Лиде в глаза, но Лида сидела опустив голову, и сыщик взглядом спросил у Колодана, а Игорь взглядом ответил, что с Лидой все в порядке, она слышит, понимает, только, бога ради, не нужно сейчас задавать вопросы, которые... но Борщевский намерен был задать именно такие вопросы, он взглядом сказал это, вынужден, мол, в свете открывшихся обстоятельств, и Колодан демонстративно обнял Лиду за плечи, провел рукой по ее волосам, то ли поправляя прическу, то ли давая понять, что не даст ее в обиду, пусть спрашивают что хотят, а отвечать будет он, потому что... просто потому, что он теперь будет отвечать за нее, вместо нее. Сказать взглядом больше он не сумел, но Борщевский и так понял, пробормотал: «Я постараюсь, чтобы...» и вслух произнес:

— Лида, вы не говорили следователю, что видели, как Сергей Викторович выходил из ванной.

Лида кивнула.

— Почему?

Ответить кивком на этот вопрос было невозможно, но Лида именно так и ответила: кивком и неопределенным пожатием плеч, Игорь ощутил это движение, а Борщевский увидел и сказал:

— Вы не хотели, чтобы дедушку в чем-то подозревали?

Лида кивнула.

— В чем?. Вы думали, что он мог...

— Прошу вас! — воскликнул Колодан, но Борщевский все-таки закончил фразу:

—...войти в ванную и столкнуть обогреватель?

— Глупости! — Колодан не мог сдержать возмущения. — Дверь была закрыта изнутри, верно? Как мог...

— Никак, — согласился Борщевский. — Но Лида так думала. Думала, я уверен. Да? — спросил он у Лиды, так и не поднявшей взгляда.

Лида кивнула.

— Как же вы жили с ним все эти годы? — с болью в голосе спросил Борщевский. — Если думали, что это он... Зачем?

Лида сбросила с плеча руку Игоря и сказала:

— Он поругался с папой за день до... Очень сильно. Никогда прежде такого не было. Я так и не поняла, почему... Была у себя, услышала крики, они вообще-то часто ссорились, у деда портился характер, и он... Но такого никогда... Я прибежала, они вцепились друг в друга, папа был сильнее и повалил деда на диван, а он кричал что-то вроде: «Ты, дурак, пожалеешь...» Мамы дома не было, а я... Наверно, тоже кричала... Папа оставил деда и сказал: «Мне-то жалеть не о чем. Никогда не думал, что мы... Прости». Он чуть не плакал. А дед поднялся, сказал: «Ладно, не при ребенке» — и ушел к себе. Больше я его в тот вечер не видела. А маме папа ничего не сказал. Так мне кажется. Потому что вечером мы втроем смотрели посадку «Озириса» на Каллисто, у папы было хорошее настроение, у мамы тоже, и я забыла... постаралась забыть... а вспомнила потом, когда увидела деда возле ванной.

— Как вы жили с ним все эти годы... — повторил Борщевский. Он не спрашивал, он не хотел этого знать.

— Лида, — сказал Игорь. — Давайте я налью вам чаю.

Она кивнула.

Нужно было отлепиться от Лиды, а этого сделать Колодан оказался не в состоянии — неодолимая сила сковывала его движения, они с Лидой стали сиамскими близнецами, срослись боками, он не мог ни встать, ни даже отодвинуться. Борщевский понял, что происходит в его душе, и встал, чтобы самому налить чай.

— Ты его ненавидела? — вырвалось у Игоря.

— Сначала — да. Потом... нет. Когда поняла, что...

— Давай поговорим об этом, — быстро сказал Игорь. — Это — ты имеешь в виду способность деда... как бы точнее выразиться... наблюдать мир по-своему?

— Наблюдать мир по-своему, — повторила Лида. — Примерно так. Он уходил постепенно. Будто отрешался от земного...

— Он не был аутистом...

— Конечно, нет, — вместо Лиды сказал Борщевский и поставил на стол поднос, на котором были три большие чашки с чаем и вазочка с нарезанным лимоном.

— Сахара я не нашел, — повинился Борщевский. — Вы не любите с сахаром? И сахарина нет тоже.

— В банке кончился, — сказала Лида. — Я сейчас принесу пачку.

Она вышла, и Игорь направился следом.

— А вы, Колодан, останьтесь, — тоном Броневого в роли Мюллера из старого, но всем знакомого телефильма, сказал Борщевский. — Не стройте из себя Ланселота, а из меня не делайте Дракона. Надо все выяснить.

— По-моему, уже все ясно, — пожал плечами Колодан.

— Ну и хорошо, — не стал спорить Борщевский. — Вы можете сделать заключение? Типа: все заняли свои места, и Пуаро, обведя присутствующих строгим взглядом...