Чтение онлайн

— Да.

— Небось, через Бердыша?

— Через него.

— Не буду пытать о нем, сейчас меня больше занимает, как ты понимаешь, кровожадный Лупус.

Жоржик не удержался и скрежетнул зубами, вспомнив бездвижное тело Матрены.

— Лупус.

— Ты знаешь, как его зовут?

— Нет, мне он был представлен как Лупус.

— Кто он такой?

— Не понял?

— Из каких? Из дворян, обиженных властью? Из офицеров, верных царю? Из бандитов? Из каких?

— Вы правильно сказали, из дворян — офицеров, не изменяющих присяге, данной его императорскому величеству.

— Ты же с ним столько времени и ничего не знаешь о нем?

— Он организовывал, назначал время операции, — Жоржик криво улыбнулся, — потом мы разбегались — и до следующего дела.

— Когда из Москвы поездом ехали, наверное, разговаривали о чем-то?

— В разных вагонах мы были.

— И ты доверился незнакомцу?

— Кошель же за него поручился.

Кирпичников покачал головой.

— Подставлять себя под чужие дела и не знать ничего о том, кто держит добычу в своих руках. Неужели ни разу не приходила мысль, что после окончания вы станете ему не нужны? Зачем с кем-то делиться?

— Но Кошель…

— Что ты заладил? Кошель, Кошель… У тебя своей головы, что ли, нет? Теперь подсчитаем: Ваньша убит, — Аркадий Аркадьевич загибал пальцы, — Пашка-Бык в покойницкой, Нетопырь три пули словил, Билык у нас сидит, Леший в соседней камере, ты передо мною — и кто остается? Правильно, Лупус. И с самого начала у кого добыча хранилась? Правильно, у Лупуса. От такого расклада кто в выигрыше? Правильно, Лупус. Так что не надо мне рассказывать байки про Кошеля, тем более что Лупус никого в живых не оставляет.

Жоржик опять помрачнел, рана в сердце саднила и не давала покоя.

— Ты знаешь, где неуловимого главаря вашего можно сыскать?

— Скрытный он, единственный раз промелькнуло в его речи, что адреса надежные, ему их женщина предоставила. А женщине той он доверял, как самому себе.

— Как самому себе, — повторил Кирпичников. Что-то задребезжало в голове — сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе, потом еще раз — сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе. И начала проясняться картина, но до конца не верилось. — Ты — специалист по сан-галлиевским сейфам?

— По всяким, — заулыбался Жоржик и посмотрел на рук.

— Значит, сюда тебя позвали только по сан-галлиевским?

— Совершенно верно.

— Не проскальзывало у Лупуса, что женщина — его сестра?

— Нет, — покачал головой Чернявенький.

— Где Лупус остановился, ты не знаешь?

— Я же сказал, что скрытный он, не доверял никому.

— А вот женщине, как самому себе, — задумчиво сказал Кирпичников. — Ладно. Теперь скажи, почему ты поселился в Озерках?

— Как почему? Оказия такая подвернулась, у Матрены живет, — Жоржик вытер указательным пальцем правый глаз, хотя в уголке даже не заискрилась слезинка, — в столице родной дядя. Вот и не упустили мы с ней такой возможности.

— Ты ни сном ни духом, кто ее дядя?

— Зачем мне?

— Тебе знакомо такое имя «Веня Прозрачный»?

— Слыхивал, а что? — Глаза у Жоржика округлились от догадки, и он произнес, заикаясь: — Это был его дом?

Кирпичников утвердительно кивнул.

— Это через него меня нашли?

— И да, и нет.

— Как это?

— Вначале его проверили, ведь с крупной добычей к кому пойдут? К нему да к Вареному. Проверили, и оказалось, что в Озерках живешь ты, опознал тебя один из сотрудников. В один из дней ты пришел на Литейный в пивную на встречу с Лешим. Вот за тобой и проследили. Поэтому обложили тебя со всех сторон.

— Н-да, — пробормотал Чернявенький. — Знал бы я, что Матрена — племянница Прозрачного, так никогда бы у него не остановился.

— Судьба, Георгий, привела тебя в столицу, судьба свела тебя с Лупусом, и судьба тебя погубила.

— Может быть.

— Ничего не хочешь добавить про Лупуса?

Жоржика увели в камеру.

Кирпичников остался с новыми мыслями. И опять в голове начали прокручиваться одни и те же слова — сейфы, деньги, женщина, доверие, как самому себе.

Кому можно доверять, как самому себе? Наверное, только близкому родственнику или родственнице. Жене, например, сестре.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДЕЛО ОБ АРМЕЙСКОМ КАПИТАНЕ

1

Голова начала напоминать воздушный шар, наполняемый воздухом. Мысли струились потоком, но ни за одну невозможно было ухватиться. Аркадий Аркадьевич начал было разбираться со скопившимися бумагами, но вновь и вновь возвращался к личности Лупуса.

Когда прибыл из Военного министерства Громов, Аркадий Аркадьевич приободрился и с любопытством смотрел на начальника первой бригады, словно бы вопрошая: на щите или со щитом?

Сергей Павлович медленно, с каменным выражением лица сел на стул, тяжело вздохнул и вынул из кармана список.

— Из десяти четверо не дожили до сегодняшнего дня, еще четверо на фронте, не удалось найти, а вот оставшиеся, — он ткнул пальцем в фамилии, — заслуживают пристального внимания. Один из них унтер Семенов, тот просто дезертировал, второй офицер — капитан Петровский.

— Петровский, Петровский, — повторил вслед за Громовым Кирпичников. — Где-то уже встречалась эта фамилия, и недавно. Так, что еще известно?

— Про обоих?

— Нет, я думаю, унтер, как бы ни старался, офицера правдиво сыграть не сможет, так что у нас остается только один подозреваемый — капитан.

— А если кто из оставшихся четверых? Не всегда документы доходят до архива.

— Верно, не доходят. Каким образом капитан Петровский покинул часть?

— После гибели батальона под Миссо капитан узнал, что Николай Александрович отрекся от престола и власть перешла к Временному правительству. Петровский заявил, что присягать новой власти не собирается, после этого уехал в неизвестном направлении.

— Может быть, послужной список сохранился нашего героя?

— В том, что капитан храбрый человек, сомнений нет. Пять наград, в том числе солдатский Георгий.

— Откуда он появился на свет божий?

— Из Тверской губернии, там у его отца было имение…

— Было? — спросил Аркадий Аркадьевич.

— Помнишь, как прокатилась волна поджогов, грабежей, убийств после отречения царя?

— Конечно, — сказал начальник уголовного розыска, а сам подумал: «Разве можно такое забыть?» Пылали дворянские, помещичьи усадьбы, крестьяне забирали все, что попадалось под руку, убивали бывших хозяев, хотя с 1861 года прошло больше полувека.